Эдит Пиаф

Как прекрасна жизнь в те дни, когда публика талантлива!

— Каким артистом в целом вы восхищаетесь больше всего в творческом смысле? <...> — Мне нравится всё то, что делается искренне. Я хочу сказать, что обожаю ту или иную вещь, потому что нахожу её чудесной, когда она создана с душой, и, разумеется, мастерством.

— Не случается ли вам думать о завершении карьеры и стремлении к свободному времени после столь волнующей жизни? — Нет, потому что я считаю, что день без работы это тоже самое, что и смерть.

Моя жизнь была отвратительной, это правда. Но моя жизнь была и восхитительной. Потому что я любила прежде всего ее — жизнь. И потому я любила людей, своих друзей, своих любовников. Но я любила и незнакомых, из которых состояла моя публика — та, для которой я пела, для которой хотела умереть на сцене вместе с последней песней своей…

Для меня нет ничего более важного в жизни, чем любовь и мои песни, но мои песни — это тоже любовь.

Десять минут счастья в день, это уже весьма неплохо.

В конце концов, мы не властны над нашей жизнью. Мужество в том, чтобы пройти свой путь, до конца.

Момент, когда колешься не для того, чтобы тебе стало хорошо, а чтобы не было плохо, наступает очень быстро.

От любовного пожара не застрахуешься.

Жизнь — это лучшее орудие самоубийства.

От мужчины нужно уйти до того, как он подумает, не уйти ли ему.

Когда я не умираю от любви, когда мне не от чего умирать, — вот тогда я готова издохнуть!

Я пою не для всех — я пою для каждого.

Когда любовь остывает, ее нужно или разогреть, или выбросить. Это не тот продукт, который хранится в прохладном месте.

Если у мужчины красивые руки, по-настоящему красивые, он не может быть уродливым внутри. Руки не лгут, как лица.

Даже телефонный справочник можно спеть так, что весь зал будет рыдать.