Эмили Дикинсон

Вечность состоит из множества сейчас.

Надежда — перьевой комок, Сидящий там, в душе. Поет он песенку бес слов, Без пауз, без конца.

Нарастать до отказа как Гром И по-царски рухнуть с высот - Чтоб дрожала земная тварь - Вот Поэзия в полную мощь И Любовь - С обеими накоротке - Ни одну не знаем в лицо.

То — что Любовь — это все - Вот все — что мы знаем о ней - И довольно! Должен быть груз Приноровлен к силе тяжести.

Волшебство — это геометрия - Так думает Чародей - Но его простейший четеж - Чудо в глазах людей.

Такой — крошечный — крошечный Челнок В тихой заводи семенил. Такой — вкрадчивый — вкрадчивый Океан Посулом его заманил. Такой — жадный — жадный Бурун Сглотнул его целиком - И не заметил царственный флот - Челнок мой на дне морском.

Презренье к ней — вот Славы Продажная цена. Отринешь Славу — за Тобой Погонится она.

Надеюсь, вы тоже любите птиц. Это выгодно — вы экономите на путешествии в рай.

И потому, что я не остановилась для смерти, Она любезно остановилась для меня; В экипаже были только мы И бессмертие. Мы медленно катились, Мы не знали спешки, И я оставила в сторону Мой труд и мой досуг. Ради её хороших манер.

Когда любое горе я встречаю, Его на глаз я измеряю. На вес, похоже, на моё, Или полегче им дано?

Если Сердцу одному не дам разбиться - Я буду жить не зря - Если Жизни одной станет легче от Боли - Или Горе возьму на себя - Да просто верну в Гнездо Измученного Воробья - Буду и я не зря.

Шепни, что осенью придешь - И лето я смахну, Как надоевшего шмеля, Прилипшего к окну. А если год придется ждать - Чтобы ускорить счет - Смотаю месяцы в клубки И суну их в комод. И если впереди — века, Я буду ждать — пускай Хромые тащатся века Как каторжники — в рай. И если встреча суждена Не здесь — в ином миру, Я жизнь сдеру — как шелуху - И вечность изберу. Но мне — увы — неведом срок - И день в тумане скрыт - И ожиданье — как оса Голодная — язвит.

Успех считает сладчайшим Кто его не достиг никогда. Чтобы понять, что такое нектар, Надо знать, что такое нужда.

Он бился яростно — себя Под пули подставлял, Как будто больше ничего от Жизни он не ждал. Он шел навстречу Смерти — но Она к нему не шла, Бежала от него — и Жизнь Страшней её была. Как хлопья, падали друзья, Росли сугробы тел, Но он остался жить — за то, Что умереть хотел.