Гавриил Романович Державин

Люблю! — кого? — сама не знаю. Исчез меня прельстивший сон.

Блаженство не в лучах порфир, Не в вкусе яств, не в неге слуха: Но в здравии и в спокойствие духа, Умеренность есть лучший пир.

Жизнь есть небес мгновенный дар; Устрой ее себе к покою, И с чистою твоей душою Благословляй судеб удар.

Богатство в поте собирая И не живя, кончает век, Дрожит, нажиток сохраняя, Богатый бедный человек! А я сей страстью не страдая, Моих сокровищ не таю, Я Катеньку мою пою.

Герои, жизнь пренебрегая, Старайтесь лавры заслужить, Я миртою себя венчая, Хочу жить мирно и любить; Но, вашей славы не желая, Я честь вам должну отдаю, А Катеньку мою пою.

Цари! вы светом обладайте, Мне не завидна ваша честь, Стократ мне лестнее, вы знайте, Над нежным сердцем сладка власть; Деритесь, славьтесь, устрашайте, А я под тенью мирт стою И Катеньку мою пою.

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Металлов тверже он и выше пирамид; Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный, И времени полет его не сокрушит. Так! — весь я не умру, но часть меня большая, От тлена убежав, по смерти станет жить, И слава возрастет моя, не увядая, Доколь славянов род вселенна будет чтить. Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных, Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льёт Урал; Всяк будет помнить то в народах неисчетных, Как из безвестности я тем известен стал, Что первый я дерзнул в забавном русском слоге О добродетелях Фелицы возгласить, В сердечной простоте беседовать о Боге И истину царям с улыбкой говорить.

Река времен в своем стремленьи Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей. А если что и остается Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрется И общей не уйдет судьбы.

Дух всюду сущий и единый, Кому нет места и причины, Кого никто постичь не мог, Кто всё собою наполняет, Объемлет, зиждет, сохраняет, Кого мы называем: бог.

Новость часто бывает не иное что, как забвение прошедшего.

Враги нам лучшие друзья; Они премудрости нас учат. Но больше всех страшуся я, Ласкательством меня кто мучит.

Я любил чистосердечье, Думал нравиться лишь им, Ум и сердце человечье Было Гением моим.

Снисходишь ты на лирный лад; Поэзия тебе любезна, Приятна, сладостна, полезна, Как летом вкусный лимонад.

Теперь ясно видно, что Барклай нечестный человек и неверный или глупый вождь, что впустил столь далеко врага внутрь России.

Веселье то лишь непорочно, Раскаянья за коим нет.

Неизбежным нашим роком Расстаешься ты со мной. Во стенании жестоком Я прощаюся с тобой. Обливаяся слезами, Скорби не могу снести; Не могу сказать словами Сердцем говорю: прости!

Государственный человек более других сограждан должен быть одушевлен, движим и руководствован любовию к Отечеству. Он должен любовью к Отечеству жить, вливать ее в своих подчиненных и быть примером в ней всему государству.

Если б милые девицы Так могли летать, как птицы, И садились на сучках, Я желал бы быть сучочком, Чтобы тысячам девочкам На моих сидеть ветвях. Пусть сидели бы и пели, Вили гнезда и свистели, Выводили и птенцов; Никогда б я не сгибался, Вечно ими любовался, Был счастливей всех сучков.

Как в море льются быстро воды, Так в вечность льются дни и годы.

Живи и жить давай другим, Но только не за счет другого: Всегда доволен будь своим, Не трогай ничего чужого; Вот правило, стезя прямая Для счастья каждого из всех.