Леди Фиона

«Поверь мне». Два таких простых слова. За ними можно броситься в омут.

Люди слишком мало говорят друг с другом о том, что действительно важно.

То, в чём невозможно сознаться даже самому себе, так легко доверить листку пергамента.

С течением времени перестают волновать те или иные вещи. Сердце черствеет, осознавая, что привязываться к чему-то слишком нелепо.

Возможно, пустить всё на самотёк было не самым верным решением. Но люди часто предпочитают довериться времени, опасаясь корить себя за действия или бездействие. А так есть другой виновник – время. У него не потребуешь ответа.

В юности нам кажется, что без нас непременно осыплются звёзды или мир покроет тьма. Ну, хотя бы на миг. Наверное, так и бывает для близких людей.

Всегда страшно понимать, что твои ровесники, люди, которых ты знала, вдруг погибают. Это значит, что судьба уже открыла счет и твоего поколения. Значит, что, возможно, следующим станешь ты.

Сириус запустил снежок прямо в это равнодушное небо со всей яростью, на которую был способен. Небо не ответило. Ему не было дела до людских бед и горестей. По сравнению с тем, что ему доводилось видеть на своём веку, трагедия двух этих подростков выглядела смехотворной. Ну и что, что для них это был конец света местного масштаба. Во вселенной ведь ничего не изменилось: не вздрогнула луна, не осыпались звёзды с небес, и солнце взошло, как и тысячу лет назад.

Истина, словно озарение, освещает тебя, вырывая душу из темноты, в которую порой пытается загнать её разум. Темнота, сотканная из правильных фраз, разумных поступков, логических решений. И вот однажды становится ясно, что это – лишь отговорки. Это всё ненастоящее и ненужное. А истина – вот она. Совсем рядом, просто порой мы не желаем её замечать.

— Время все расставит на свои места. — Самое великое заблуждение.

Все вокруг видят лишь то, что хотят видеть. Это аксиома.

Наступила неловкая пауза. Неловкая, неправильная и тягостная. Пауза, когда людям нечего друг другу сказать. Или же, наоборот, хочется сказать много, но не можешь себе этого позволить. Просто потому, что не знаешь, нужно ли все это. А вдруг это важно только для тебя? Ведь нет ничего хуже, чем навязывать кому-то свое общество, свое мнение, свои переживания.

— У каждого сделанного шага есть последствия. — И у каждого не сделанного тоже.

Горе? Беда? Кошмар? Апокалипсис? Все эти слова звучали напыщенно и высокопарно, и в то же время они даже в малой степени не передавали то, что творилось в его душе.

У каждой истории есть столько истин, сколько людей в нее вовлечены. Так может ли кто-то брать на себя право судить?

Война глупа и бессмысленна изначально. Она не ведет к победе – она сеет горе и ненависть.

Внезапно его осенило. Она была… настоящая. В ней было то, чего не было в большинстве девчонок. Вокруг было полно вот таких неживых девушек... А в ней была жизнь. И эта самая сумасшедшая и трудно объяснимая искра была не в остром уме, не в прямом взгляде или тонкой талии. Нет. Она заключалась в невероятной искренности, которая прямо выплескивалась наружу из этого создания. В ней было искренним все, начиная от яростно сужающихся глаз, когда она злилась, до пунцовых щек, когда она смущалась. Искренность наполняла ее смех и ее слезы, порывы заботы и озлобленности.

Порой труднообъяснимые, но искренние порывы стоят гораздо больше хорошо продуманных и выверенных действий.

А что мешало остаться? Догнать девушку, поднявшуюся по каменным ступеням, и сказать что-то важное. Что-то, после чего весь мир перевернется. Обида? Гордость? Характер? В семнадцать лет именно эти слова кажутся важными. За максимализмом молодости не понимаешь, что у всех этих проявлений совсем другое имя – «Глупость».

Нарцисса считала, что время все излечит, поможет забыть синеглазую мечту. Но время, видимо, издевалось. Время отшлифовало и отполировало его образ в сердце до такой степени, что из памяти стерлись все детские обиды, все, что не хотелось помнить. Остался лишь его образ, его запах, его руки, его губы. Время издевалось…

Твой ребенок будет удивительным созданием. Ты поймешь это, когда впервые увидишь его улыбку, почувствуешь его запах. Ты почувствуешь себя нужной и незаменимой. И неважно, на кого он будет похож внешне. Важно, что в нем будет искра, и он перевернет этот глупый мир с ног на голову. Твой ребенок это сможет, я знаю. Ты будешь гордиться своим сыном или дочерью. И в день его триумфа ты будешь первой, с кем он поделится. Ты нужна ему, а он тебе.

Если находиться на дне самой глубокой пропасти и найти в себе силы посмотреть ввысь, то всегда можно увидеть свет. Безвыходных ситуаций не бывает. Выход есть всегда. Только нужно очень захотеть его найти. Верь в этот свет, и ты его увидишь.

Почему мы так жестоки? Почему мы не можем хоть иногда поступиться гордостью, глупыми амбициями и просто поговорить?! Просто сказать что-то важное. Как же по-детски мы себя ведем! Вот только у этих детских ошибок совсем не детские последствия.

Знаешь, самое страшное: он поверил мне тогда, когда я врала, и не поверил теперь, когда я говорила правду. Смешно.

Жизнь – странная штука. Когда все казалось налаженным и понятным, простым и каким-то устоявшимся, одна встреча — и все летит в тартарары. В один миг человек может потерять целый мир, равно как и обрести.