Николай Лукка

Мне безразлично то, что большинству людей отнюдь не безразлично! К божеству так не относится иной, как люди эти (хоть многие из них и на диете сидят, не пьют) — к приобретению вещей!

Что у меня могла отнять ночь тёмная? Не самого ли меня?... Душа лишилась воли; Мозг начал голосам внимать, А мыслям — этой хитрой голи, рождённой им же! — дал отбой: все спать отправились толпой.

Мы словно на земле ничьей. И я забрёл сюда случайно. Куда? откуда и зачем? И я не гость и не хозяин.

Природа — мать?... Едва ль Она значенье рожденью человека придаёт. Кому-то кажется, что он идёт вперёд, меж тем как лёгким времени теченьем относит в прошлое его, хоть он о том и не догадывается...

Сны сиреневые снятся! Ночи нету для души! Окна от дождя лоснятся, а за ними — ни души. Фонари бросают в лужи пригоршнями жёлтый свет. Никому тот свет не нужен, никого средь улиц нет. Я пишу, пишу под лампой (при её унылом свете). Лампа машет медной лапой: с нею мы одни на свете.

Мама. Тёплая подушка. Голубое мулине. Уха алая ракушка На каштановой волне. Я щекой волны касаюсь, Брызги нежности ловлю. Мама спит. Я улыбаюсь, Потому что я люблю.