Ольга Надточий

Как заметил поэт, от весеннего отпуска пьяный, Не для праздности май нам, стремящимся к праздности дан. Это время, когда мы пакуем в умах чемоданы, сожалея о том, что не все уместит чемодан.

Загоняться в рамки принятой обще системы, доверяться оценкам опытного жюри, да чего уж там, проводить свои дни не с теми и за это себя то оправдывать, то корить. Забрести бы вот в незагаженную гавань, без вопросов, боссов и «будь таков», чтоб никакая рутина тебя не пугала, никакая мелочь не отравляла кровь.

Запасайся богатством впрок, но непрочен век. Всё истлеет вмиг, как мороженое в плюс тридцать.

Когда наводишь в голове порядок, находишь целый выводок причуд. Одна из них: «Мне ничего не надо, но почему-то многого хочу».

Пусть погаснут звёзд небесные люстры. Ни к чему освещать тупиковые вариации. Неприглядные письма о том, как люди сдаются, думая, что не в силах сопротивляться.

Научи меня молча встречать разносчиков гнусных сплетен, Этих торговцев ложью, самодовольных слепней, Чтобы при виде их не дрожал ни единый мускул, Сердце от гнева не разрывало блузку.

Когда-нибудь в вечерний час Вы вспомните мои стихи. Пройдётесь, медля, вдоль реки, Текучести её учась.

Поэзия по рыночной цене, Как истина, искомая в вине, Час от часу меня ввергает в ступор. Я вижу, слава блещет на коне Тщеславия. И знаю наконец, Как это глупо.

Переписывай книгу начисто. Не избудется одиночество. Но присвоишь ему знак качества. И осмелишься жить как хочется. И найдутся слова для прочерка, Неподъёмного, несказанного: Если книга уже закончена, Это значит, что можно заново.

Твоим существованием жива, Я и двух слов связать сейчас не в силах. А ты твердишь: «Слова, нужны слова. Побольше подходящих и красивых. Не сыпь мне соль, не береди покой. Могу слова. Но непрозносимы. Так рыб, уносимые рекой, Верны своей глубоководной схиме.

Что же нового о любви ещё, Если пустошь день ото дня Разрастается? И не увлечён Мной, кто прежде любил меня.

На что сдались нам пасмурные речи, Когда на улице душевно и светло? И ветер по-младенчески лепечет, По-взрослому сугробы намело, И лёд поставил крест на рыбной ловле, Но путь открыл по рекам и морям. И ты, моя душа, шагаешь подле, О чём-нибудь высоком говоря.

Отчего посреди красоты и тления Я теряюсь который год, не спеша на пути к взрослению?

Вечерний воздух крут, как поворот судьбы. Сыграв прощальный акт, свернулось пенье птичье. Ходульные мольбы устали от ходьбы. А человек признал: он раб своих привычек.

Не оставлю тебя, сумасбродная И завьюженная страна, Жизнью сжатая, непригодная, Но угодная только нам. Проростает корнями дерево, Обживается лес норой. Ты жилеточкой душегреевой Пребывала всегда со мной.

Я влюбливалась в пасмурные лица, В гранитные подковы мостовых, В растаявшие по зиме страницы. Во всё, во что не влюбливались Вы. В дождящее предутреннее небо, В ползущего из лужицы червя. А Вы просили зрелища и хлеба - Всего, что недолюбливала я.

Дай мне реванш, о Боже. Едва дышу. Я подхожу к обрыву, к мосту, к ножу. Дай мне стряхнуть напряженье с усталых плеч. Дай мне подняться, когда так охота лечь. Дай мне осуществиться в одном броске. Дай переплавиться жгучей моей тоске. Дай пережить, переждать под твоим плащом. Чтобы я снова: в седле, на коне, с мечом.