Иван Саввич Никитин

Рыхлая почва готова, Сейте, покуда весна: Доброго дела и слова Не пропадут семена.

Жаль, нет войны! подряды мелки; От мира мало нам добра...

Велик, кто взрос среди порока, Невежества и нищеты - И остается без упрека, Жрецом добра и красоты.

Сосед наш честен, всем хорош, Да голь большая — вот причина! Что честь-то? коли нет алтына, Далеко с нею не уйдешь.

Медленно движется время, - Веруй, надейся и жди...

Уж ты сыт ли, не сыт - В печаль не вдавайся; Причешись, распахнись, Шути-улыбайся!

Уж ты плач ли, не плач - Слез никто не видит, Оробей, загорюй - Курица обидит.

Кем ты, люд бедный, на свет порожден? Кем ты на гибель и срам осужден?

Богачу-дураку И с казной не спится; Бобыль гол как сокол, Поет-веселится.

Здесь мать моя, друг и наставник — природа. И кажется жизнь мне светлей впереди, Когда к своей мощной, широкой груди Она, как младенца, меня допускает И часть своей силы мне в душу вливает.

Нет, ты фигляр, а не певец, Когда за личные страданья Ждешь от толпы рукоплесканья, Как милостыни ждет слепец.

Покой мне нужен. Грудь болит, Озлоблен ум, и ноет тело. Все, от чего душа скорбит, Вокруг меня весь день кипело. Убита совесть, умер стыд, И ложь во тьме царит свободно; Никто позора не казнит, Никто не плачет всенародно!..

Отвяжися, тоска, Пылью поразвейся! Что за грусть, коли жив, - И сквозь слезы смейся!

Но были у меня отрадные мгновенья, Когда всю скорбь мою я в звуках изливал, И знал я сердца мир и слезы вдохновенья, И долю горькую завидной почитал.

Не говори, что жизнь ничтожна; Нет, после бурь и непогод, Борьбы суровой и тревожной, И цвет, и плод она дает.

Суровый холод жизни строгой Спокойно я переношу И у небес дороги новой В часы молитвы не прошу. Отраду тайную находит И в самой грусти гордый ум; Так часто моря стон и шум Нас в восхищение приводит.

Есть горе тайное: оно Вниманья чуждого боится И в глубине души одно, Неизлечимое таится.

Молвы язвительной и дерзкой Внимая ложный приговор, Стыжусь ответить бранью резкой На необдуманный укор. Гоненья зритель равнодушный, Я испытал уже давно, Что злобе черни малодушной Ответ — презрение одно.