Омар Хайям

До рождения ты не нуждался ни в чём, А родившись, нуждаться во всем обречён. Только сбросишь гнет постыдного тела, Снова станешь свободным, как Бог, богачом.

Жизнь — пустыня, по ней мы бредём нагишом. Смертный, полный гордыни, ты просто смешон! Ты для каждого шага находишь причину — Между тем он давно в небесах предрешён.

Мы — источник веселья и скорби рудник. Мы — вместилище скверны и чистый родник. Человек, словно в зеркале мир, — многолик. Он ничтожен — и он же безмерно велик!

Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже. Мы такие, какими нас создал Аллах!

В божий храм не пускайте меня на порог. Я — безбожник. Таким сотворил меня Бог. Я подобен блуднице, чья вера — порок. Рады б грешники в рай — да не знают дорог.

Если б мог я найти путеводную нить, Если б мог я надежду на рай сохранить, — Не томился бы я в этой тесной темнице, А спешил место жительства переменить!

Двери этой обители: выход и вход. Что нас ждёт, кроме гибели, страха, невзгод? Счастье? Счастлив живущий хотя бы мгновенье Кто совсем не родился — счастливее тот.

Так как собственной смерти отсрочить нельзя, Так как свыше указана смертным стезя, Так как вечные вещи не слепишь из воска — То и плакать об этом не стоит, друзья!

Страсть не может с глубокой любовью дружить, Если сможет, то вместе недолго им быть.

Ты не очень-то щедр, всемогущий Творец: Сколько в мире тобою разбитых сердец! Губ рубиновых, мускусных локонов сколько Ты, как скряга, упрятал в бездонный ларец!

Ты, Всевышний, по-моему, жаден и стар. Ты наносишь рабу за ударом удар. Рай — награда безгрешным за их послушание. Дал бы что-нибудь мне не в награду, а в дар!

То, что Бог нам однажды отмерил, друзья, Увеличить нельзя и уменьшить нельзя. Постараемся с толком истратить наличность, На чужое не зарясь, взаймы не прося.

Все пройдёт — и надежды зерно не взойдёт, Всё, что ты накопил, ни за грош пропадёт. Если ты не поделишься вовремя с другом — Всё твоё достояние врагу отойдёт.

Если есть у тебя для жилья закуток — В наше подлое время — и хлеба кусок, Если ты никому не слуга, не хозяин — Счастлив ты и воистину духом высок.

О чем скорбеть? Клянусь дыханьем, есть в жизни два ничтожных дня: день ставший мне воспоминаньем, и не наставший для меня.

Много лет размышлял я над жизнью земной. Непонятного нет для меня под луной. Мне известно, что мне ничего не известно! — Вот последняя правда, открытая мной.

От страха смерти я, — поверьте мне, — далёк: Страшнее жизни что мне приготовил рок? Я душу получил на подержанье только И возвращу её, когда наступит срок.

Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз Я ей взгляну в лицо, когда придёт мой час.

Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим? В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим. Как много чистых душ под колесом лазурным Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?

Удивления достойны поступки Творца! Переполнены горечью наши сердца: Мы уходим из этого мира, не зная Ни начала, ни смысла его, ни конца.

Когда б скрижаль судьбы мне вдруг подвластна стала, Я всё бы стёр с неё и всё писал сначала. Из мира я печаль изгнал бы навсегда, Чтоб радость головой до неба доставала.

Встанем утром и руки друг другу пожмём, На минуту забудем о горе своём, С наслаждением вдохнем этот утренний воздух, Полной грудью, пока ещё дышим, вдохнём.

Согрешив, ни к чему себя адом стращать, Стать безгрешным не надо, Хайям, обещать. Для чего милосердному Богу безгрешный? Грешник нужен Всевышнему — чтобы прощать.

Смерти я не страшусь, на судьбу не ропщу, Утешения в надежде на рай не ищу, Душу вечную, данную мне не надолго, Я без жалоб в положенный час возвращу.

«Ад и рай — в небесах», — утверждают ханжи. Я, в себя заглянув, убедился во лжи: Ад и рай — не круги во дворце мироздания, Ад и рай — это две половины души.