Пауль Целан

Тише! Шип все глубже Вонзается в сердце; Он в тайном сговоре с розой.

Черное молоко рассвета мы пьем его вечерами мы пьем его в полдень и утром мы пьем его ночью пьем и пьем мы роем могилу в воздушном пространстве там тесно не будет В том доме живет господин он играет со змеями пишет он пишет когда стемнеет в Германию о золотые косы твои Маргарита он пишет так и встает перед домом и блещут созвездья он свищет своим волкодавам он высвистывает своих иудеев пусть роют могилу в земле он нам говорит а теперь играйте станцуем

Родина поэта — его стихотворение; от стихотворения к стихотворению она меняется.

Вы молитвенно, вы кощунственно, вы молитвенно острые лезвия моего молчания.

Мой взгляд поднимается медленно в сердце твое: мы смотрим на нас, мы темно говорим, мы любим друг друга, как память и мак, мы спим, как вино в перламутровых створках, как море в кровавом сиянье луны. Мы обнявшись стоим у окна под взглядами улиц: это время познанья, когда камень раскрыться готов, как бутон, и под сердцем стучится дитя. Это время, в котором рождается время. Это время.

И снова ночь. Застыла шлаком. И небо вороном чернеет. Как труп, за лагерным бараком синюшный месяц коченеет. И Орион – как после сечи помятый щит в пыли и соре. Ворчат моторы. Искры мечет кровавым оком крематорий. Смесь пота, сырости и гноя вдыхаю. В горле привкус гари. Как лапой, душит тишиною трехмиллионный колумбарий.

В роднике твоих глаз и виселица, и висельник, и веревка.