Поль Элюар

Нас двое, и оба мы очень послушны. Наши воззрения всем доступны, наши речи понятны любому. Мы любовью своей управляем, мы законам ее подчиняемся. Мы честь толпе воздаем, мы граница этой толпы.

Я от края до края огромные ваши глаза обойду.

Молодость ей давала Силу жить одиноко, Я не сумел запереть свое сердце В клетку ее груди.

Прощай же грусть, И здравствуй грусть, Ты вписана в квадраты потолка, Ты вписана в глаза которые люблю, Ты еще не совсем беда, Ведь даже на этих бледных губах, Тебя выдает улыбка, Так здравствуй грусть, Любовь любимых тел, Могущество любви, Чья нежность возникает, Как бестелесное чудовище, С отринутою головой, Прекрасноликой грусти.

И где же ты? И заберёшь ли солнце, Забытое тобою в моём сердце?

Принципы верности... Но не всегда подчиняются принципы правилам тусклым, начертанным предками на деревянных табличках, они подчиняются чаще обаянью живому, улыбке и взгляду, словам и движениям молодости, страсти и чистоты. Этого не сотрешь.

Ты надеялась силой своею и слабостью примирить дисгармонию встреч и гармоничность разлук.

Она надо мною склоняется, Неискушенное сердце… Чтобы увидеть, люблю ли ее, И доверчиво забывается, И под тучками век Ее голова засыпает в моих ладонях. Где ж мы теперь? Нераздельное целое, Живые, живые! Живая, живой! И моя голова в ее сновидения катится.

Отворяются двери, обнажаются окна. Беззвучный свет ослепляет меня. И ничего не исправишь, меня обступают Мне не нужные существа.

Ласкай горизонты ночи, ищи ее сердце черно-янтарное — скоро заря снова плотью оденет его. Пусть ночь в глаза твои вложит невинные мысли, пламя, крылья... и такую зеленую зелень, какой никогда не выдумать солнцу.

Я упал с высоты исступления, я измучен до неузнаваемости, но я все еще замечаю вас, шумливые женщины, молчаливые звезды, я всегда вас замечу. Безумие. И тебя, кровь созвездий струится в тебе, их свет тебя держит. На цветах ты с цветами растешь, на камнях ты с камнями. Белизна потускневшая воспоминаний, вся в слезах, будто в звездах. Погиб.

Чтобы к жизни вернуться, я пытался тебя разлюбить. Чтобы вернуться к твоей любви, я жил очень плохо.

Разве прикажешь травам, чтоб не искали неба?