Ричи Эдвардс

Слово на букву «С» никогда не приходило мне в голову. Я никогда этого не совершу. В смысле попытку. Потому что я сильнее этого. Возможно, я слабый человек, но я могу терпеть боль.

Я думаю, люди романтичны в некотором плане. Но когда дело доходит до отношений, то это не столько вопрос доверия к другому человеку, сколько вопрос доверия к самому себе. Животная природа человека означает, что вы находите другого человека физически привлекательным. И есть что-то нечестное в сокрытии этого чувства — слишком по-пуритански будет отказывать себе в этом. Идея греха до сих пор глубоко пронизывает общество.

Важно не стыдиться своего прошлого, ибо противоречия являются важной частью того, чем мы являемся.

Если вы, подобно мне, безнадёжно депрессивны, то переодевание — это лучший выход. Когда я был молод, то просто очень хотел, чтобы меня заметили. Ничто не могло возбудить меня так, как людское внимание, так что я одевался самым немыслимым образом. Скука и эпатаж идут рука об руку.

Когда я наношу сам себе порезы, то чувствую себя гораздо лучше. Все раздражающие меня мелочи внезапно становятся столь незначительны, поскольку я концентрируюсь на боли. Я не тот человек, который может кричать и рыдать, так что это мой единственный выход. Всё очень логично.

Когда ты ненавидишь сам себя, что бы ни говорили люди вокруг, это не имеет значения.

Можно сказать, я до 21 года придерживался принципа целибата. Я сидел в моей спальне, читая Ницше и Камю.

О вещах типа цензуры… Я думаю, на телевидении должно быть разрешено всё. Вы знаете, я подразумеваю под этим что угодно. Но я не ведаю, кто ещё поддерживает эту идею. Даже левые политические партии утверждают, что цензура в некоторой степени должна присутствовать, что некоторые вещи являются проявлением дурновкусия. Однако ни у кого нет права определять, что такое дурновкусие.

Любовь — это самоотдача, а не ожидание чего-то взамен. Когда я смотрю по сторонам, все хотят что-то получить от отношений. Это не любовь.

Мы — отбросы, которые напоминают людям о страдании. Когда мы прыгаем на сцене, это не рок-клише, а геометрия презрения. Мы не выставляем напоказ наши раны, мы суем их людям под нос. Мы — гниющие цветы на площадках для игр богачей. Мы молодые, красивые отбросы, которых достал этот мир. Закрывшиеся больницы убивают больше людей, чем когда-либо убьют бомбы, подложенные в машины. Уничтожь аристократию и убивай, убивай, убивай. Королева и страна — вялые бессловесные мерзавцы. Мы тонем в созданном производством эго. Мысли о том, чтобы бросить кирпич, родились из скуки...