Сергей Чудаков

Пусть палачи усердие утроив наглядно убеждаются опять что авторов а также их героев не до конца удобно расстрелять И вот к чертям не досаждая богу они доехали а мы еще в пути всю жизнь пройти не поле перейти я помолюсь им и они помогут Метель и дождь безумной жизни хаос глядишь на солнце а в итоге мрак и человек с его обычным хамством побил жену и побежал в кабак Он лишь статист одной из многих серий сказать спокойной ночи малышам пока там ключ от номера берет Сергей Есенин и пайку в камере глодает Мандельштам

В летнем небе вспыхнула звезда в местном клубе крутится кино нас уже не тянет никуда нам идет сидеть и пить вино В нашем деле некуда спешить нашим рекам некуда впадать хорошо селедку потрошить а потом как следует поддать

Но я ещё найду единственный размер прямой как шпага и такой счастливый что почернеет мраморный Гомер от зависти простой и справедливой. У мальчика в глазах зажгу пучки огня поэтам всем с вином устрою ужин и даже женщина что бросила меня на время прекратит сношенья с мужем.

Ипполит, мы идем на смертельный виток! Лязг тюремных дверей и сверканье винтовок. Автогонщик взрывается: кончен вираж. Все дальнейшее – недостоверность. Мираж. «Я хочу тебя, мальчик», – сказала она, Вожделением к мертвому вся сожжена. «Мне осталось напиться в ресторане «Бега», Мне осталась Россия, печаль и снега».

Мореплаватель егерь и пахарь Или узник в холодном краю Человек остается как сахар Нерастаянный в этом чаю А лицо перепачкано мелом И по мерке подогнан футляр Человек застрелившийся в целом На остывший похож самовар

В белых сводах подвала сигареточный дым, без пивного бокала трудно быть молодым.

По теории Ницше смысл начертан в ином — жизнь загробная нынче, а реальность — потом.