Юлия Друнина

На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила… И бойцы вокруг нее толпятся И не могут ей в глаза смотреть: Восемнадцать — это восемнадцать, Но ко всем неумолима смерть…

Через много лет в глазах любимой, Что в его глаза устремлены, Отблеск зарев, колыханье дыма Вдруг увидит ветеран войны. Вздрогнет он и отойдет к окошку, Закурить пытаясь на ходу. Подожди его, жена, немножко — В сорок первом он сейчас году. Там, где возле черного сарая, На краю отбитого села, Девочка лепечет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…

И, когда я изверилась, сникла, устала И на чудо надеяться перестала, Позвонил человек из далекой страны, И сказал человек: «Вы мне очень нужны…» И сказал человек: «Я без вас не могу», За окном закружились дома на снегу, Дрогнул пол, покачнулись четыре стены, Человек повторил: «Вы мне очень нужны.» Этот голос с акцентом, замедленный, низкий, А потом бормотанье телефонистки: «Почему молчите, Москва, почему? Отвечайте… Алло!» Что ответить ему? Что давно я изверилась, сникла, устала, Что на чудо надеяться я перестала… Никого не виню, никого не люблю… Что в потухшей золе не воскреснуть огню… Только вслух разве вымолвишь эти слова? И молчала, молчала, молчала Москва...

Да, сердце часто ошибалось, Но все ж не поселилась в нем Та осторожность, Та усталость, Что равнодушьем мы зовем. Все хочет знать, Все хочет видеть, Все остается молодым. И я на сердце не в обиде, Хоть нету мне покоя с ним.

На исходе сумрачного дня Теплый луч вдруг обласкал меня. Пробежал легко по волосам, Хоть того и не заметил сам. Теплый луч, скользни по мне потом - Над моим заброшенным крестом.

Без ошибок не прожить на свете, Коль весь век не прозябать в тиши. Только б, дочка, шли ошибки эти Не от бедности – от щедрости души. Не беда, что тянешься ко многому: Плохо, коль не тянет ни к чему. Не всегда на верную дорогу мы Сразу пробиваемся сквозь тьму. Но когда пробьешься – не сворачивай – И на помощь маму не зови… Я хочу, чтоб чистой и удачливой Ты была в работе и в любви. Если горько вдруг обманет кто-то, Будет трудно, но переживешь. Хуже, коль полюбишь по расчету И на сердце приголубишь ложь. Ты не будь жестокой с виноватыми, А сама виновна – повинись. Все же люди, а не автоматы мы, Все же непростая штука – жизнь…

Недостойно сражаться с тобою, Так любимым когда-то — Пойми!.. Я сдаюсь, Отступаю без боя. Мы должны Оставаться людьми. Пусть, доверив тебе свою душу, Я попала в большую беду. Кодекс чести И здесь не нарушу — Лишь себя упрекая, Уйду...

Истосковалась я По благородству — Да, мушкетеры Сделались не те... И если честно — Нелегко бороться Мне на своей Последней высоте. Но все же я Не опускала руки, Торжествовать Не позволяя злу. Враги мне только помогают Ругань Всегда воспринимала Как хвалу.

Ко всему привыкают люди - Так заведено на земле. Уж не думаешь как о чуде О космическом корабле. Наши души сильны и гибки - Привыкаешь к беде, к войне. Только к чуду твоей улыбки Невозможно привыкнуть мне...

Я люблю все больней и больнее Каждый метр этой странной земли, Раскаленное солнце над нею, Раскаленные горы вдали. Истомленные зноем деревни, Истомленные зноем стада. В полусне виноградников древних Забываешь, что мчатся года, Что сменяют друг друга эпохи, Что века за веками летят... Суховея горячие вздохи, Исступленные песни цикад. И в тяжелом бреду суховея, В беспощадной колючей пыли Продолжаю любить, не трезвея, Каждый метр этой трудной земли — Пусть угрюмой, пускай невоспетой, Пусть такой необычной в Крыму. А люблю я, как любят поэты: Непонятно самой почему...

Я не люблю Распутывать узлы. Я их рублю – Ведь боль Мгновенье длится. Терпения покорные волы – Не создана Быть вашею возницей. Нет, если надо – Все перетерплю. Но если впереди Итог единый, Одним ударом Цепь перерублю И в ночь уйду, Держать стараясь спину. Без лишних слов, Не опуская глаз... Но сколько раз сутулюсь, Сколько раз!

Порой мне хочется назад - В звон стрекозиных крыл. Но зимний ливень — снегопад Все тропки перекрыл. И мухи белые жужжат Безмолвно мне вослед: — Тебе никак нельзя назад, Дороги в юность нет... О зимний ливень — снегопад! Мороза крепкий хмель. Пора потерь, пора утрат, Последняя метель...

Как объяснить слепому, Слепому, как ночь, с рожденья, Буйство весенних красок, Радуги наважденье? Как объяснить глухому, С рожденья, как ночь, глухому, Нежность виолончели Или угрозу грома? Как объяснить бедняге, Рожденному с рыбьей кровью, Тайну земного чуда, Названного любовью?

Я родом не из детства — из войны. И потому, наверное, дороже, Чем ты, ценю я радость тишины И каждый новый день, что мною прожит. Я родом не из детства — из войны. Раз, пробираясь партизанской тропкой, Я поняла навек, что мы должны Быть добрыми к любой травинке робкой. Я родом не из детства — из войны. И, может, потому незащищённей: Сердца фронтовиков обожжены, А у тебя — шершавые ладони. Я родом не из детства — из войны. Прости меня — в том нет моей вины...

Неужто для того рождались люди, Чтоб мир порос забвения травой?.. Уже Четвёртой Мировой не будет — Лишь не было бы Третьей Мировой!

Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины. Я была по-фронтовому резкой, Как солдат, шагала напролом, Там, где надо б тоненькой стамеской, Действовала грубым топором. Мною дров наломано немало, Но одной вины не признаю: Никогда друзей не предавала - Научилась верности в бою.

Целовались. Плакали И пели. Шли в штыки. И прямо на бегу Девочка в заштопанной шинели Разбросала руки на снегу. Мама! Мама! Я дошла до цели... Но в степи, на волжском берегу, Девочка в заштопанной шинели Разбросала руки на снегу.

Качается рожь несжатая. Шагают бойцы по ней. Шагаем и мы — девчата, Похожие на парней. Нет, это горят не хаты - То юность моя в огне... Идут по войне девчата, Похожие на парней.

Все грущу о шинели, Вижу дымные сны,- Нет, меня не сумели Возвратить из Войны. Дни летят, словно пули, Как снаряды — года... До сих пор не вернули, Не вернут никогда. И куда же мне деться? Друг убит на войне. А замолкшее сердце Стало биться во мне.

Нет, это не заслуга, а удача Стать девушке солдатом на войне. Когда б сложилась жизнь моя иначе, Как в День Победы стыдно было б мне! С восторгом нас, девчонок, не встречали: Нас гнал домой охрипший военком. Так было в сорок первом. А медали И прочие регалии потом... Смотрю назад, в продымленные дали: Нет, не заслугой в тот зловещий год, А высшей честью школьницы считали Возможность умереть за свой народ.

Не знаю, где я нежности училась, - Об этом не расспрашивай меня. Растут в степи солдатские могилы, Идет в шинели молодость моя. В моих глазах обугленные трубы. Пожары полыхают на Руси. И снова нецелованные губы Израненный парнишка закусил. Нет! Мы с тобой узнали не по сводкам Большого отступления страду. Опять в огонь рванулись самоходки, Я на броню вскочила на ходу. А вечером над братскою могилой С опущенной стояла головой... Не знаю, где я нежности училась, - Быть может, на дороге фронтовой...

Мы стояли у Москвы-реки, Теплый ветер платьем шелестел. Почему-то вдруг из-под руки На меня ты странно посмотрел Так порою на чужих глядят. Посмотрел и улыбнулся мне: Ну какой же из тебя Солдат? Как была ты, право, На войне? Неужель спала ты на снегу, Автомат пристроив в головах? Я тебя Представить не могу В стоптанных солдатских сапогах!. Я же вечер вспомнила другой: Минометы били, Падал снег. И сказал мне тихо Дорогой, На тебя похожий человек: Вот лежим и мерзнем на снегу Будто и не жили в городах... Я тебя представить не могу В туфлях на высоких каблуках...

Я люблю тебя, Армия, юность моя! Мы, солдаты запаса, твои сыновья. Позабуду ли, как в сорок первом году, Приколола ты мне на пилотку звезду? Я на верность тебе присягала в строю, Я на верность тебе присягала в бою. С каждым днем отступала на Запад война, С каждым днем подступала к вискам седина. Отступила война. Отгремели бои. Возвратились домой одногодки мои. Не забуду, как ты в сорок пятом году, От пилотки моей отколола звезду. Мы солдаты запаса, твои сыновья. Я люблю тебя, Армия, юность моя!

Ржавые болота, Усталая пехота Да окоп у смерти на краю. Снова сердце рвется К вам, родные хлопцы, В молодость армейскую мою. Ржавые болота, Усталая пехота, Фронтовые дымные края. Неужели снова Я с тобой, суровой, Повстречаюсь, молодость моя?..

Мне мальчики эти, как братья, Хотя и годятся в сыны. Пусть я не бывала в Герате, Они не видали Десны, Где гибли десантные лодки И, словно в болезненном сне, Качались, качались пилотки На красной соленой волне… Едва ли сумеют другие, Не знавшие лика войны, Понять, что теперь ностальгией И вы безнадежно больны- Что будете помнить отныне Не то, как бросались в штыки, А то, как делили в пустыне Воды горьковатой глотки. В Зарядье, в Кузьминках, на Пресне Война постучится к вам в дверь, И, может, покажется пресной Вам жизнь на «гражданке» теперь. Забудется ль солнце Герата, Чужая родная страна? Острей, чем вода, для солдата Уверенность в друге нужна. Житейские ссоры-раздоры Ничтожными кажутся мне, Грохочут афганские горы, Пилотки плывут по Десне…