Уоллес Стивенс

Свершенья разума, походы в баню И бракосочетанья близких душ Идут своим порядком. Так плывут Над опустевшим домом облака, И мальвы алым золотом сорят В заброшенном саду. Так яркий свет Внезапно прорывает кокон туч И ветер шарит в небе наугад.

Смерть входит в солдатский паек, Она неизбежна, как осень. Солдат умирает. Без всяких переживаний, Без долгих прощаний, Без маршей. Смерть не обсуждают, Она как осеннее небо, Когда ветер упал, Но облака и без ветра Куда-то плывут Как ни в чем не бывало.

Успех как следствие трудолюбия – обывательский идеал.

Поэзия мысли — обязательно акт открытия Чего-то, что удовлетворит людей. <...> Чтоб звук внезапным озарением истины выразил полностью Содержание разума, поэзия не имеет права Оказаться ниже, а выше не хочет. Она Должна удовлетворить людей, о чем бы ни говорила: О мужчине, несущемся на коньках, о танцующей женщине, О женщине, расчесывающей волосы. Поэзия — акт мысли.

Там пела женщина, а не душа Морской стихии. Море не могло Оформиться как разум или речь, Могло быть только телом и махать Пустыми рукавами и в глухие Бить берега, рождая вечный крик, Не наш, хоть внятный нам, но нелюдской И нечленораздельный крик стихии. Не маской было море. И она Была не маской. Песня и волна Не смешивались, женщина умела Сложить в слова то, что вокруг шумело. И хоть в словах её была слышна Работа волн, был слышен ропот ветра, Не море пело песню, а она. <...> Это женский голос Дал небесам пронзительную ясность, Пространству — одиночество своё. Она была создательницей мира, В котором пела. И покуда пела, Для моря не было иного «я», Чем песня. Женщина была творцом. Мы видели поющую над морем И знали: нет иного мирозданья, Мир создает она, пока поёт.