Владимир Григорьевич Полетаев

Вот снег неумелый и мокрый по горло дворы завалил. О, привкус живительной охры на синьке февральских белил. А большего нам и не надо, такая у нас благодать, такая простая отрада снежки в мирозданье кидать.

Ах, как накурено в темном подъезде, ах, как натоптано, ах, как темно. Черная лестница, белая песня - черное, белое — словно в кино. Прямо из горлышка — горько и сладко, жарко и холодно — пей без остатка! Катится вечер, гремя и звеня, девочка в губы целует меня!!!

...но вы забыли, что в итоге стихи становятся травой, обочиною у дороги, да облаком над головой. И мы уходим без оглядки в неведенье и пустоту, когда нам давние загадки разгадывать невмоготу... А ветер длинными руками раскачивает дерева, и листья кружатся над нами и превращаются в слова...

…а жизнь моя была проста - во власти чистого листа, во власти благостной — во власти нетерпеливого пера, в неумолкающем соблазне; а жизнь моя была щедра - зима ворота раскрывала заворожённого двора, укутанного в одеяло до самого полуподвала, и абажура кожура оранжевая проплывала, и удивлённая строка дрожала в пальцах чудака, и ускользала за ограду захолодалая щека, прижавшаяся к снегопаду, - а жизнь моя была легка…