Вадим Кузнецов

Жили мы - как пели песню, дней не берегли. Оглянулись: в поднебесье плачут журавли.

Все, что было со мной, до смешного нелепо, все, что будет со мною, случится не зря.

Мы беспечны с тобою. Мы молоды. Оттого-то, наверно, порой жизнь нас хлещет немыслимым холодом, обдает небывалой жарой.

Но куда б ни заносило непутевою судьбой, удивительная сила тянет Лешку в дом родной...

Разговор — он душу лечит, выжигает боль до дна!

Ты поплачь! Может будет легче...

Ну вот и снова липа зацвела! Пугая ночью высверками света, проходят грозы. Середина лета, начало долгожданного тепла.

Виноватых нету. некому простить горькое сиротство, медленную старость. Только и осталось думать и грустить, горевать о давнем только и осталось.

Пусть бранятся, пусть ругают - голову не гни. Дома стены помогают - верные они.

Отошел прилив шурша, млея от блаженства. Но болит, болит душа жаждой совершенства.

Давно забыв, как плакала и пела, как трепетала нежностью в крови, душа, замкнувшись, больше не хотела ни радости, ни муки, ни любви...

Ни двора у меня, ни кола. Отчего ж так мучительно-сладко прирастаю к земле, как посадка за оградой степного села.

Была душа, как роща после пала: остывший уголь, пепел да зола. Но к состраданью ближних не взывала и утешений тоже не ждала.

Лунный свет в ее глазах тонет, будто в омутах, спелых губ коснувшись робко, застревает в волосах. И волнуют без конца тайны милого лица. И все туже, туже обруч обручального кольца.

Красные гроздья рябины стынут на первом снегу. Этой далекой картины я позабыть не смогу. Где бы на свете я не был, сердце живет все теплей близостью белого неба, дальностью белых полей.

За дорогой, у плетня, меж стеблей крапивы сонной каждый день на склоне дня клонит голову подсолнух. Рыжий, длинный и худой, чудом выживший в кювете, обездоленный судьбой, он доволен всем на свете. Он глядит на мир светло, ни о чем не беспокоясь. В благодарность за тепло солнцу кланяется в пояс.

Ничего не случилось со мной. Я ни в чем не обижен судьбой, и полжизни еще впереди. Отчего же так больно в груди?

Уеду в гости к дяде Косте, мосты сжигая за собой. Оставлю только узкий мостик, соединяющий с тобой. Чтоб, покрывая расстоянья моей березовой земли, твои короткие посланья ко мне хоть изредка, но шли.