Виктор Шендерович

В геополитике, как в случае с годзиллой, размер имеет значение. И в обоих случаях тому, который больше в разы, легче все задавить вокруг себя, чем выглядеть по-человечески.

Рэкет — это единственное, что может предъявить миру сегодня путинская Россия.

...мы видим голых людей — без средств связи, без телевизоров, айфонов, телефонов, машин, без одежды. Просто голые будут ходить, потому что на большинстве тех, кто, по крайней мере, с экранов телевидения рассуждает о «пиндосах и Гейропе», на них нет ничего отечественного. Трусов нет! Их можно раздеть догола, сняв с них плоды западной цивилизации. Это такая парадоксальная ситуация

Ксения Собчак и Григорий Явлинский болтают очень правильные либеральные слова — подо всем подписываюсь. Только это не имеет никакого отношения к политической борьбе.

Я как-то жил и работал в Воркуте. Там ты дышишь, а потом высмаркиваешься углем. Но ты, в общем, этого уже не замечаешь. Мы дышим грязным воздухом. И отсюда маразм очевиднее, и степень деградации виднее. Потому что там это ежедневно, ты внутри, а с дистанции виднее, конечно.

Люди запуганы, стокгольмский синдром царит. А понимание смешного, оно индивидуально. И слава богу. Юмор — это абсолютная Вселенная. Я просто в этой Вселенной на другом конце, противоположном «Кривому зеркалу» или «Аншлагу». Нет, люди продолжают смеяться, но просто сатира требует гражданского чувства отклика.

Человек в зеркале не видит себя по-настоящему, он все равно видит собственный образ, он готовится к этому образу. И люди замечают, что вы плохо выглядите или хорошо выглядите, именно со стороны.

Раб не смеётся, раб подхихикивает. Испуганный человек не смеется. Я обратил внимание на то, как меняется смех в России. В ответ на острые политические шутки раздается сдавленный смех, люди внутренне оглядываются, сдерживают себя. И это появилось и нарастало довольно давно.

Шумное всенародное обсуждение чужой безнравственности помогает россиянам заглушить болевые ощущение от рабского ярма, натирающего им шею.

Пока кухарка училась управлять государством, кончилась еда.

Почему последняя сволочь непременно в первых рядах?

Опьянённые властью опохмеляются кровью.

Дети согбенных вырастают горбатыми.

Голова легкой должна быть. Чем меньше знаний, тем крепче убеждения.

Когда к власти приходят сукины дети, собачья жизнь начинается у всех.

За столом переговоров подали на десерт несколько третьих стран.

Знамена кровавые — зато люди, как шелковые!

О величии эпохи спросите у раздавленных ею.

Ну что у нас за терминология: пионер-лагерь, зона отдыха...

Не так страшен палач, как отвратительны зрители.

Законы принимаются негодяями, исходя из своих негодяйских интересов, не Зимина и Ясина, а с учетом интересов Сечина и Кадырова..

Не видно выхода? А вы в нём стоите!

Флюгер был приколочен намертво, И ветер дул в указанном направлении.

ПОЧТАЛЬОН. Это Восковой тупик, двенадцать? ЧЕЛОВЕК. Да. ПОЧТАЛЬОН. А вы, значит, Крюкин? ЧЕЛОВЕК. Крюкин я. ПОЧТАЛЬОН. Пляшите, Крюкин, вам письмо. ЧЕЛОВЕК. Ура-а! (Пляшет.) ПОЧТАЛЬОН. Что это? ЧЕЛОВЕК. Что? ПОЧТАЛЬОН. Что это вы такое сплясали? ЧЕЛОВЕК. Да я так вообще... ПОЧТАЛЬОН. Вы, Крюкин, еще раз такое спляшете, я милицию вызову. (Уходит.)

Мы мирные люди, но наш бронепоезд... кровавую пищу клюёт под окном.