Владимир Иванович Салимон

Когда на волю выпускали птиц, тепло их оставалось навсегда у нас на пальцах, как между страниц - степной ковыль, полынь и резеда. Щеглы, овсянки юркие, скворцы без устали взмывали в небеса. Как колокольчики, как бубенцы, звенели над землей их голоса.

Я присяду к тебе на кровать, гладить стану по длинному волосу. Научился я птиц различать не по внешнему виду — по голосу. Это — сойка, а это — скворец. Чтобы скрасить свое одиночество, птиц во множестве создал Творец. И придумал народное творчество.

Нужно обладать чутьём собачьим или некий знать секрет. Или мы не там с тобой рыбачим, или в речке рыбы нет.

Зима на службе человечества. Снег сыплет целый день подряд. На белоснежное отечество полюбоваться выйду в сад. Я ничего про чувство родины сказать наверно не могу, но что-то есть в кустах смородины, увязших по уши в снегу.

Единственное яблоко в саду. Его сорвать соблазн велик настолько, что я накликать на себя беду на самом деле не боюсь нисколько. Поддамся искушенью я легко, почти не окажу сопротивленья. Я яблоко сорву и съем его, за что во век не будет мне прощенья.

Сторона моя, сторонка! Будь что будет впереди, но порвется там, где тонко - и к гадалке не ходи. Для России тонким местом оказаться может Крым, потому что связан с детством - дорог, памятен, любим. Может сила тяготенья непомерно велика оказаться без сомненья, а материя — тонка.