Жюль Сюпервьель

Дворник у сточной канавы сгребает опавшие листья И возводит из них внушительный холм братской могилы, Где покоятся листья со всех платанов, Аккуратно расставленных по небу. В шуршанье метлы сквозит необъятность пространства, И душа пытается подражать эху. <...> Шаги всё дальше, дальше от меня, Их стук стихает где-то в дебрях Леса... Кричать не имеет смысла, Всё равно ничего не слышно, Кроме жалоб Земли. Она ощупывает вдали, За миллион лье отсюда, Свои реки, горы, снега И следит, чтоб огонь не погас, На котором варится будущее, Дожидаясь, когда пробьет его час.

Заката медленные веки И взгляд, как у подбитых птиц. Кто камень бросил для потехи? Откуда ночь сочится вниз? В подземной сумрачной работе Опасность корни чуют вмиг, Душа, забывшая о плоти, Взмывает с трепетом в зенит. Луна в борьбе теряет силы, Стремясь гнездо свое найти, Но слишком долго тьма носила Её по небу, сбив с пути.

Льдом одиночества окованное сердце, Где взять тебе тепла, чтоб дать мне хоть чуть-чуть? Нам горько оттого, что вместе не согреться, И страх вползает в грудь. Ступай своим путем, мы можем лишь на память Друг другу подарить осколки наших льдов И молча посмотреть, как льдинки будут таять От жара мрачного смятенных наших лбов.

Когда хочу, чтоб сон меня преобразил, Но прежним остаюсь, опять без сна, без сил, Без слова жалобы, без жизни в теле старом, И мозг сожжен дотла невидимым пожаром, Тогда посмертный «Я», меня ввергая в дрожь, Твердит: «Как медленно и долго ты живешь! Что держит здесь тебя? Чего ты ждешь от жизни, Когда разбиты мы и тяжело отчизне?»

В лесу, где время замерло, Огромный рубят ствол. Зияющей колонной Над бездыханной кроной Пустой дрожит провал. Кружите, вейтесь, птицы, Ищите гнезд следы В воспоминанье стройном И ропоте беды.

Париж, открытый город, Твоя душа живая, Томясь, исходит кровью, Как рана ножевая. И стук чужих шагов Тревожит наши стены, И на мерцанье Сены Глядят глаза врагов. Как будто в яме черной, Под окрики штыка, Струится удрученно Французская река. Века французской славы, Отлитые в гранит, Ваш облик величавый Великий гнев таит.

Когда уходят все, возможно ль возвратиться? Когда забыто все, к чему нам розы цвет? Сто улетевших птиц нам не заменят птицы, Сидящей на плече. Тьма не заменит свет.