300 спартанцев (300)

— Так что нужно делать царю ради спасения своего мира, если законы, которые он призван блюсти, принуждают его бездействовать? — Главное — не то, как поступить сейчас царю, или мужу, или спартанцу. Спроси себя, любимый, что нужно делать свободному человеку.

— Да! Я хочу всё: женщин, богатство. И еще кое-что, царь, я хочу получить доспехи. — Хорошо. Ты узнаешь мою доброту. Это жестокий Леонид желал, чтобы ты стоял прямо. С меня довольно и того, чтоб ты встал на колени.

«Помните нас». Самый простой приказ, какой только может дать царь. «Помните, за что мы погибли». Он не хотел по себе ни тризны, ни песни, ни памятников, ни стихов о войне и доблести. Его желание было простым. «Помните нас» — сказал он мне. Вот, на что он надеялся. Если свободный человек придёт на это место, во все бессчётные грядущие века, пусть наши голоса прошепчут ему из-под вечных камней. «Иди, скажи спартанцам, прохожий, что здесь лежим мы, оставшиеся верными спартанским законам». Так погиб мой царь... так погибли мои братья... меньше года назад. Я долго думал над загадочными словами царя о победе. Время доказало его мудрость. От одного свободного грека к другому шла молва о том, как храбрый Леонид и его триста воинов... вдали от дома... отдали свои жизни не только за Спарту, но и за всю Грецию, и за надежду, которую дарит нам эта земля! И вот теперь здесь, на каменистом клочке земли под названием Платеи, орды Ксеркса найдут свою смерть! Вон там столпились варвары, страх и ужас заставляют их сердца трепетать, у них холодеют руки, ибо они отлично помнят, как беспощадны и жестоки были к ним мечи и копья трёхсот воинов. А ведь теперь через равнину они видят десять тысяч спартанцев, за которыми идут ещё тридцать тысяч свободных греков! Враг превосходит нас числом всего-то в три раза! Для греков это верный залог победы! Сегодня мы спасём мир от мракобесия и тирании и вступим в будущее, сверкающее невиданным светом. Воздайте благодарность... Леониду и трём сотням храбрецов! К победе!

Запомните этот день, воины, как будут его помнить во все времена!

В возрасте семи лет, как это было принято в Спарте, мальчика отлучали от матери и ввергали в мир насилия. Трёхсотлетняя история военного государства выработала в Спарте особую систему воспитания самых лучших воинов, которых когда-либо видел мир. Эта система называлась агогэ, она заставляла мальчика драться, страдать от голода, воровать, а если нужно, то и убивать. Воспитанника били палками и плетьми, приучая скрывать свою боль и забывать о жалости.

— Ты не обретёшь славы своей глупой жертвой! Я уберу из истории все упоминания о Спарте и её воинах! Даже маленький клочок пергамента будет сожжён. Всем греческим историкам, всем писцам, всем до единого вырвут языки и выколют глаза! Одно лишь название, прозвучавшее в разговоре, будет означать смертный приговор! Мир забудет о том, что Леонид существовал! — Мир будет помнить, что свободные люди пошли против тирана. Что горстка пошла против войска. Эта битва ещё не будет кончена, как мир увидит, что даже ты смертен.