Цитаты на тему «эксплуатация»

Фабриканты и мастера говорят, что наши рабочие невежественны и грубы — потому с ними и приходится обращаться грубо. В рабочем классе у нас действительно мало образования и много грубости, — этого нельзя отрицать. Только кто виноват в этом больше всех? Виноваты именно фабриканты, мастера, чиновники, которые держат себя с рабочими, как бары с крепостными, не хотят признать в рабочем равного себе человека. Рабочие обращаются с вежливой просьбой или вопросом — и встречают всюду ругань, грубость, угрозы.

Почему для поддержания экономики в США и Европе выделили такие большие деньги? Дело в том, что для финансовой элиты человек труда — это дойная корова, с которой надо постоянно увеличивать надои. Но сейчас «большие дяди» поняли, если корову не кормить, то она просто сдохнет, и в следующем году доить будет некого. Простой, циничный расчёт и никакого человеколюбия! Это капитализм, система, в которой правят олигархи, система, в которой кто не работает, тот ест.

Обычные работяги — это просто скот, просто рабы для властьимущих — что у нас, что зарубежом. И тут, и там им достаются крохи с барского стола. Разница только в том, что такие страны, как США, Германия, Британия — это страны «первого мира», которые пьют кровь из «третьего мира»; поэтому денег там водится побольше, поэтому социальные пособия там больше.

В результате мгновенного падения реальных доходов населения на треть предприятия получили приток свободных средств, которые им не могли предоставить ни банки, ни государство. Таким образом, выход из кризиса 98-ого года был осуществлён за счёт простых работяг. И с тех пор в нашей стране была окончательно утверждена экономика дешёвого труда.

У любого, кто достойно зарабатывает на достойной работе, руки в крови. Если ты получаешь хорошие деньги, значит ты кого-то эксплуатируешь. Это факт. На одном из уровней корпоративной структуры кто-то страдает, причем по-крупному. Малоимущие. Природа.

Уважение предполагает отсутствие эксплуатации.

Вне зависимости от географии за фиговым листом «исторического примирения» скрывается простая задача — опираясь на досоветское прошлое, сохранить постсоветский либеральный экономический уклад, результаты проведённой на «костях» СССР приватизации. Если для этого нужен Бандера — сгодится Бандера, а если Власов — сгодится и Власов. Да хоть Малюта Скуратов. Какая разница?! Национализм — это защитная реакция элиты на порождаемую ею же самою несправедливость. «Мы с тобою — одной крови. Терпи!» — словно говорит плебею патриций.

Почему одни богатые, а другие бедные? Потому что одни обокрали других. Они богатые, потому что они украли. Они — умные, талантливые, трудолюбивые... воры. Это уже не идеализм. Это материалистический ответ. Потому что всегда можно вычислить: сколько, кем, когда и у кого украдено. Объектом воровства, а следовательно, и источником богатства, является неоплаченный труд и обманутые потребители. Хотите разбогатеть — придумайте за чей счёт.

Конкуренция заставляет внедрять более совершенное оборудование и сокращать издержки. Но проблема в том, что человек, его заработная плата, его безопасность на рабочем месте — это тоже издержки. Экономия на заработной плате снижает платёжеспособный спрос населения. Увеличение рабочего дня или интенсивности труда — это хорошо только для конкурентной борьбы, но плохо для работника; это отнимает его здоровье. В погоне за прибылью и сокращением издержек капиталисты пренебрегают безопасностью не только своих работников, но и своих клиентов и потребителей.

— Что тебя оскорбляет, Росс? Что мы, Уорлегганы, осмелились выбраться из нищеты и претендовать на аристократизм? — Бедность меня не оскорбляет, ровно как и стремление к большему. Но ты ошибаешься, если считаешь, будто жадность и эксплуатация — это признаки джентльмена.

Заработная плата такова, какова стоимость рабочей силы в стране. А стоимость рабочей силы такова, какова степень эксплуатации труда и развитости самого́ капитала. Так вот, диагноз российской экономике трагичен: высокая эксплуатация при стагнирующем производстве. То есть, лошадь хлещут изо всех сил, а телега не едет.

Эксплуатация человека человеком? Это как раз по-человечески.

Будущее состояние вещи уже начинает существовать в настоящем, и состояния противоположные суть следствия одно другого неминуемые.

— Но это эксплуатация! Трест големов этого не потерпит! — Вы не понимаете, мы работаем добровольно. — Добровольно!? Это худшая форма эксплуатации!

Угольные компании катком проходят по земле и людям потому, что у них деньги и власть.

Многое из того, что мы сейчас узнаём [компромата по линии сексуальных приставаний], это действительно серьёзно и очень противно. Вот одного из людей, который недавно потерял работу, я видел в одном из нью-йоркских ресторанов несколько раз в компании девушек примерно на пятьдесят, а может быть больше, лет моложе него. И прямо скажем, они были по виду — небольшие интеллектуалки. И особенно помню разговор с одной из них, как говорят в Америке — в духе полного саморазоблачения, я ужинал с покойным послом Виталием Чуркиным, и вот этот человек, который сейчас потерял всюду работу, он неоднократно интервьюировал Чуркина на своей программе, подошёл поздороваться, и он подошёл с девушкой, а потом он куда-то пошёл дальше, а девушка осталась стоять перед нашим столом, и этот человек представил девушку, как польку. И вдруг девушка говорит послу Чуркину на хорошем русском языке: «Мне так хотелось с Вами познакомиться, мне, вообще-то, паспорт надо продлить!» И Чуркин ей говорит: «Подождите, но ведь вы же из Польши!?» «Да нет, — говорит она, — я из России, из Пскова, но ему нравится, — сказала она про этого своего покровителя, — чтобы я была из Польши». И, конечно, вот это происходило не на основе большой любви, и даже не на основе какой-то страсти, была массовая эксплуатация женщин теми людьми, от которых они зависели. Но вот сейчас эти разоблачения, конечно, начинают достигать какого-то уровня истерии. И что особенно меня тревожит — это то, что людей обвиняют в каких-то очень серьёзных вещах, даже преступлениях, и заранее наказывают их без какого-то суда, следствия, без какой-то возможности им оправдаться. И считается, чтобы человек хоть как-то мог уцелеть — ему немедленно нужно признать свою виновность превентивно, сказать, что это он делал под влиянием алкоголя и наркотиков, удалиться в соответствующую клинику для реабилитации, и вот только тогда он может надеяться на какое-то прощение в будущем. То есть, эта эксплуатация женщин была непривлекательной, но и вот та истерия, которая происходит сейчас, тоже вызывает у меня озабоченность.

Империалисты утверждали, что их расползшиеся государства — не орудие эксплуатации, а, говоря словами Киплинга, «бремя белых». Иными словами, получается, европейцы распространили свою власть на весь мир из альтруистических побуждений, ради блага неевропейских народов.

Господствующий класс Китая относился и к соседним странам, и к покоренным иноземцам как к жарким варварам, которым империя несет свет культуры. Небесный мандат выдавался императору не затем, чтобы он эксплуатировал весь мир, но чтобы он просвещал человечество.

Нет ничего по сути дорогого в ракетах. И это только так, что те, кто строил и эксплуатировал их в прошлом делал это с чудовищно слабой эффективностью.

Кто-то сказал, что при капитализме происходит эксплуатация человека человеком, а при коммунизме — совсем наоборот.

Cлово «успех» как-то обесценилось и износилось от безжалостной эксплуатации многочисленными коучерами и бизнес-тренерами. Бизнес-литература бизнес-литературе — рознь. Я о многочисленных книгах с историями успеха, которые, на мой взгляд, вообще должны стоять в отделе фантастики.

Спекуляция сказкой про счастье без края превращается в плюшевый ад.

Более того, сексуальная эксплуатация женщин на сегодня провозглашена «сексуальным освобождением». Использование женщин в порнографии считается «освобождающим». То, что с нами проделывают, называется «сексуальной свободой». Насилие над нами стало эталоном свободы — ее значением — ее необходимым условием — практически во всех в странах Запада.