Константин Семин

14 ноября 1944-го года в Праге был создан Комитет освобождения народов России (КОНР) при участии Гиммлера, куда вошли все советские предатели: русские, украинские, кавказские, прибалтийские. В ноябре 44-го было уже понятно, что рейху — конец; надо было лишь выбрать кому сдаваться — русским или американцам. Фашисты — вот ведь парадокс — решили сдаться американцам, для которых собственно и был задуман Гиммлером весь этот пражский спектакль. Странно как-то получается — если Гитлер и Сталин — это одно и то же, почему же тогда фашисты сдаются американцам? Да потому что нет между фашизмом и американским империализмом идеалогических противоречий, нет вообще.

Война — это не только сшивка национальных характеров, моральных и волевых качеств. Война — в первую очередь это монотонная механическая работа; это соревнование множества шестерёнок и приводных ремней, поединок экономик, хозяйственных систем, подходов к организации труда и планирования производства. Тот поединок Государственный комитет обороны выиграл у мощнейших немецких корпораций, американских компаний (которые вплоть до Сталинграда продолжали снабжать нацистов сырьём), у международных банковских домов и трестов.

Через пять дней (!) после начала войны принимается решение о начале гигантской по своим масштабам, невиданной в истории промышленной эвакуации. Именно эта операция, о которой сегодня не часто вспоминают, и не позволила одержать победу над СССР, сохранила самое важное, то, без чего не помог бы никакой духовный подъём — оружие, оборонно-промышленный потенциал. За 120 дней, с июля по ноябрь 41-года на Урал, в Сибирь, в Казахстан, Узбекистан, Киргизию, Туркмению, Таджикистан переброшено 1523 промышленных предприятия и вместе с ними 7,5 миллионов человек. За период с 1942-го года по 1944-ый на востоке страны были построены тысячи крупных предприятий.

Термин «средний класс» придумали барыги, чтобы пудрить мозги. Нет такого класса. Есть класс хозяев и класс наёмных работников.

Если ты допустишь контрреволюцию внутри, ты погиб, всё погибло, дело погибло, миллионы погибших погибли зря; вот тогда идёт внутренняя борьба. Репрессии 30-ых годов — это продолжение гражданской войны, классовой борьбы, которая в таком отсталом государстве, как Россия, не вестись не могла. Было огромное количество людей, которые в силу своего развития, в силу своей производственной ассоциации не могли принять и согласиться с теми переменами, которые происходили.

Я думаю, что неверно рассматривать революцию как результат какого-то злоумышления, неважно, «хорошие» люди злоумышляют или «плохие». Революция — это объективный исторический процесс, который происходит в силу каких-то неотменяемых обстоятельств.

В чём смысл революции? Революция — это переход назревших количественных изменений в качественные. Это скачок. В истории ничего не происходит просто линейно. Назревшие перемены прорываются какими-то большими событиями, потрясениями. Революция — это способ сократить историческую дистанцию и тем самым, несмотря на то, что революции редко, но бывают и бескровными, это позволяет избежать большего количества жертв, чем если бы общество (или человечество в целом) двигалось бы по линейному пути развития. Этот путь имеет гораздо общего с гуманизмом и человеколюбием, чем, так называемое, эволюционное развитие.

Избавившись от слабых и занудных, прикормленных, ручных левых, правые окажутся один на один со своими народами, которые ничего не захотят знать о проблемах капиталистов, о глобальном кризисе или низкой производительности труда. Они будут ждать обещанного рыночного чуда, ждать, когда их накормят, желательно не баснями. И вот когда либертарианские пузыри начнут лопаться, сказочки про всеобщее обогащение разобьются о кровавую и безработную реальность, вот тогда и появятся на сцене истинные левые. Не добрые и не вегетарианские левые, а примерно такие, каких мы помним их по фильмам об Октябрьской революции.

Сосредоточившись на болтовне о климате и правах меньшинств, не атакуя, а упрашивая собственную олигархию, договариваясь, всё время договариваясь с властью по любому поводу, они [легальные левые в России и других странах] перестали восприниматься как альтернатива... Урезание зарплат и пенсий, банкротства, падение прибылей у мелкого бизнеса люди считают следствием глобализации, построением в их странах «неправильного капитализма».

Денег на свою авиацию нет, деньги на торговые центры и на храмы есть всегда. А ещё на бесконечный поток пропаганды, очерняющий советскую историю. Это закономерно. Забудьте о небе! Связь с небом отныне поддерживается при помощи танцев и молитв.

Владимир Жириновский, бессменный комедиант, которому уже 73, однажды уйдёт, оставив на хозяйстве своих заматеревших «соколов». Его «соколы» — это возмужавший национальный капитал, теперь уже не красные пиджаки из 90-ых, но настоящие хозяева жизни, настоящие патриоты, владельцы компаний и целых регионов даже. Ведь что такое ЛДПР, если без иронии? Это всё та же идеология обозлённого лавочника.

Взяв в жёны дочь пивного магната, Джон Маккейн мог уже не думать о деньгах и полностью отдаться любимому делу жизни — «борьбе с коммунизмом». В 82-ом он выступает за интервенцию в Гренаде, в 83-ем — за финансирование и вооружение ультраправых группировок в Латинской Америке, в том числе эскадроны смерти в Колумбии, Сальвадоре, Никарагуа, Гватемале. Годами он заседает в американском представительстве Всемирной антикоммунистической лиги (ВАКЛ). В 89-ом выступает за вторжение в Панаму, в 91-м — за вторжение в Ирак, в 95-м — за бомбардировки сербских позиций в Боснии, в 99-м — за бомбардировки Белграда... Бомбить кого угодно, лишь бы бомбить, потому что это даёт заказы корпорациям Боинг, Локхид Мартин, Дженерал Илектрик и так далее.

Борцам за сохранение природы следовало бы помнить вот что. Крупнейшим потребителем ископаемого топлива в мире остаётся Пентагон. Один Пентагон выбрасывает в атмосферу больше углекислого газа, чем Швеция, Норвегия или Финляндия. Бюджет Пентагона на 2019-й год — 716 миллиардов долларов. За новый бюджет войны — а это бюджет войны — проголосовали все: демократы и республиканцы, все борцы с глобальным потеплением, включая подружку Тумберг молодую сенаторшу Александрию Кортес, без конца рассуждающую о новом «зелёном» курсе.

Никто не спорит, экологические проблемы существуют, Грета [Тумберг] права, даже климат меняется. Но внутри существующей системы эти проблемы нельзя ни смягчить, ни разрешить. Всё гораздо хуже, чем кажется. Глобальную экологическую катастрофу нельзя остановить эволюционным путём. Ведь эволюция капитализма и есть катастрофа.

Государственное планирование — вот базис, на котором произрастают все основные успехи Китая. Сегодня их связывают почему-то с иностранными инвестициями и приватизацией. Но в притоке иностранных инвестиций нет никаких чудес. Это давно описанное явление, называющееся вывозом капитала. Вывоз американского капитала дважды отстраивал разрушенную войнами Германию и не только её. Такова природа капитала: он всегда ищет дешёвую рабочую силу — единственный источник прибыли для себя. Советский Союз использовал эту особенность во время НЭПа, чтобы потом свернуть НЭП и начать индустриализацию. Важно — кто на ком «ездит»: капитал на партии или партия на капитале.

Железные дороги — сверхдолгий проект, который не по силам ни одной частной компании. Но самое главное с точки зрения бизнеса — железные дороги убыточны. Однако в Китае, вопреки всем рыночным правилам, ставка делается именно на железные дороги. Реализуется гигантский инфраструктурный проект, чья задача — развитие того, что в учебниках политэкономии называли производительными силами: грубо, совершенствуется техника, обучаются люди.

Эксон Мобил распоряжалась венесуэльской нефтью 50 лет, вплоть до национализации в 76-ом. Тут что любопытно? Каракас в эпоху Эксона и военных диктатур был процветающим городом, как и вся Венесуэла: бурное жилищное строительство, дорогие автомобили, богема и гламур. Для некоторых, не для всех. Потом нефтедоллары закончились — страна рухнула в кромешную нищету... Однако при Уго Чавесе страна не избавилась от нефтяной удавки. И до сих пор 95% доходов — от нефти. До сих пор нет ни новых производств, ни чёткого государственного планирования. До сих пор лавирование и поиск компромиссов с олигархией... В какой-то момент даже самые убедительные и очевидные ссылки на «волосатую руку» Госдепа, просто перестают работать, как перестают работать любые половинчатые меры.

Вне зависимости от географии за фиговым листом «исторического примирения» скрывается простая задача — опираясь на досоветское прошлое, сохранить постсоветский либеральный экономический уклад, результаты проведённой на «костях» СССР приватизации. Если для этого нужен Бандера — сгодится Бандера, а если Власов — сгодится и Власов. Да хоть Малюта Скуратов. Какая разница?! Национализм — это защитная реакция элиты на порождаемую ею же самою несправедливость. «Мы с тобою — одной крови. Терпи!» — словно говорит плебею патриций.

В целом рейганомика обернулась для США кредитной ставкой в 20%, безработицей в 12%, бюджетным дефицитом в 200 миллиардов долларов и тотальной деиндустриализацией. Именно поэтому сегодня говорим «Детройт», подразумеваем — «Рейган». И вышла Америка из того кризиса, отнюдь не благодаря Рейгану, а благодаря разрушению СССР. Мародёрство и грабёж на руинах соцблока — и есть единственный секрет чуда рейганомики.

Если людей в момент, когда их грабят и выворачивают карманы, заставляют креститься и смотреть на небо, то это говорит лишь о том, что тот, кто призывает к этому, действует заодно с теми, кто грабит.

Почему одни богатые, а другие бедные? Потому что одни обокрали других. Они богатые, потому что они украли. Они — умные, талантливые, трудолюбивые... воры. Это уже не идеализм. Это материалистический ответ. Потому что всегда можно вычислить: сколько, кем, когда и у кого украдено. Объектом воровства, а следовательно, и источником богатства, является неоплаченный труд и обманутые потребители. Хотите разбогатеть — придумайте за чей счёт.

Само слово Революция почти под запретом. Фигура умолчания. Музей, весь город, да и вся страна теперь — территория реставрации, реакции. Отъевшимся пузом торговый город Санкт-Петербург вытесняет последние воспоминания о Ленинграде. Подобно бетону, схватывается и застывает новая мифология. Будто и не стреляла никогда «Аврора», не размахивал наганом матрос Железняк, не мёрз караул перед Смольным. Октябрь? Историческая ошибка. Не вспоминайте. Какие-то неведомые, сатанинские, чёрные силы ворвались в Зимний, чтобы, осквернив его сияющие залы, на 70 лет погрузить всю страну в воронку ужаса и страданий, а потом навсегда исчезнуть.

Меня удивляет то, что в нашем современном кино все герои разговаривают исключительно как пациенты психиатрической клиники. Никто не разговаривает медленно, не бывает пауз между словами. Они действительно все больны какими-то нервическими, какими-то психическими заболеваниями. Они обязательно должны кричать. Если человек влюблён, он будет орать об этом на всю страну; если он возмущён тем, что он проигрывает, он будет стискивать зубы, его лицо будет перекошено гримасой. Во всей этой галерее лиц не будет ни одного нормального узнаваемого человеческого лица.

Господа, я прошу всех представителей дворянских фамилий (в любом поколении) заранее представляться соответствующим образом, чтобы нам легче было соблюдать нормы этикета, не унижая достоинства благородных сословий.