Цитаты на тему «татуировки»

Тату — это самовыражение! Оно может придать тебе уверенности, или показать окружающим, что ты неординарная личность. Это совершенно уникальное искусство.

Причудливая татуировка на теле восполняет прямоту мозговых извилин.

Если честно, он делал их, потому что сам говорил: «У меня не будет нормальной работы, я не хочу нормальной работы и не хочу выглядеть нормальным человеком».

— У вас такие огромные бородавки? Надо показать их врачу и удалить! — Я уже пытался их удалить, но эти упрямые засранцы снова отрастают. Их надо немного приукрасить, может, приделать перья или, не знаю, набить тату. Что-нибудь веселенькое, цветочки там...

Смотри, в самом верху — это крыша. К примеру, скажем, что у тебя возникли проблемы, ты будешь убегать. Сразу же прибегай на район, постучись в первую же дверь, которую встретишь на своём пути, зайди внутрь, покажи свою татуировку и продолжай. Крыша того дома отныне и твоя тоже. Это — семья в том доме. Твоя мать, твой отец, сестры, братья, жена, дети... Они вверены тебе. Ты должен очень хорошо заботиться о них. Это — твоя семья снаружи. Твои товарищи, твои напарники, те, с которыми ты идешь по одному пути. Если нужно будет, то они ради тебя примут на себя пули. А если нужно будет, то и ты примешь на себя пули ради них. Это — твоя самая большая семья, семья Кочовалы. Когда ты сделаешь эту татуировку, то они станут твоими родителями, твои дедушка с бабушкой, братья, сестры, тети... Все. Они будут защищать тебя, не оставят голодным, а ты будешь их любить и уважать. А это — Чукур. Родной дом. У каждого на этом свете есть дом, у нас — это Чукур. А, теперь, собери все в одно. О чем говорит тебе эта татуировка? Значит, что пока у нас над головой есть крыша, под ногами — Чукур, а внутри наша семья, нам не страшна смерть. И, еще, кое-что, это важно, внимательнее. Если ты сделаешь эту татуировку и в один день уедешь из Чукура, знай, что Чукур не «уедет» из тебя.

Всё, что я могу — рисовать тебя вновь, Нанося тату, чтобы чувствовать боль. Всё, что можешь ты — лишь закрасить мой узор, Рисовать других, чтобы причинять боль...

Боль — это то, что нас делает людьми. Все наши чувства в острие этой иглы, Такой небрежный непроверенный эскиз, Но ты не знала то, что это на всю жизнь. Что там будет в старости мне по боку, Сотри и перекрась, Но шрамы не затянутся и раны не закроются, Мы навсегда это запомним. Это тебе не бабочка на голени...

И хотя, когда мне было пятнадцать лет я набила себе несколько татуировок (об этом не знали родители). Одна из которых была на самом неприличном месте, я не рассматривала это, как проявление к сексуальному стремлению. Это было легкое хобби. Рисовать по телу разные рисунки, как увлечение боди-артом. Не несет за собой ничего, кроме яркого досуга.

Чем дешевле машина, тем сильнее тонировка. Чем беднее тело, тем мощней татуировка!

В своей нелёгкой жизни, я два «безбашенных» поступка совершил. Не закурил от беса сигарету и тату на тело не набил!

Я думаю, что татуировки — это ужасно. Это как всю жизнь прожить в платье от «Emilio Pucci». Если вы молоды и худы, то ладно. Но если нет…

В изнасилованном татуировками теле — нет чистоты первозданной.

Как же надо ненавидеть Богом созданное тело, чтобы испоганить его татуировками.

Тату на теле — брешь в голове.

Я наблюдал о двух ногах «картину»: От головы до пят в тату детину. Скромней клеймили в старину рабов, Разбойников отпетых и скотину.

Татуировки не делают любовь настоящей.

Норман Винсент Пил рассказал, как однажды, прогуливаясь по узким улочкам Гонконга, он набрел на салон татуировок. В витрине были выставлены образцы разных узоров и надписей, которыми художник мог украсить тело любого желающего. Ему в глаза бросилась надпись, состоящая всего из трех слов: «Рожден для поражений». Пил не мог поверить, что кто-то захочет постоянно носить такую надпись на своем теле. Он зашел в салон и спросил у художника-китайца: — Неужели люди на самом деле просят у вас написать на своем теле эту ужасную фразу «Рожден для поражений»? — Да, иногда, — ответил мастер. — Но я просто поверить не могу, что кто-нибудь в здравом уме захочет сделать такую татуировку. Китаец покачал головой и на ломанном английском сказал: — На теле пишут то, что уже написано в голове.

Иногда самые приятные люди, которых вы встречали, покрыты татуировками, а иногда самые плохие из всех, кого вы встречали, ходят в церковь по воскресеньям.

Если места хватит — нарисуй, Лодку, с парусами ветром полными. Уплыву, волки, и вот вам... _уй! Чтобы навсегда меня запомнили.

И легло на душу, как покой. Встретить мать — одно мое желание. Крест коли, чтоб я забрал с собой, Избавление, но не покаяние!

Нарисуй алеющий закат. Розу за колючей ржавой проволокой. Строчку «Мама, я не виноват!» Напиши, и пусть стереть попробуют.

Наколи мне домик у ручья, Пусть течет по воле струйкой тонкою. Чтобы от него портной судья... Не отгородил меня решеткою.

Кольщик, наколи мне купола, Рядом чудотворный крест с иконами, Чтоб играли там колокола... С переливами и перезвонами.

Люди смотрят на мои татуировки – а там много религиозных изображений – и потом спрашивают: «Должно быть, вы очень верующий человек?» Я уважаю все религии, но не могу причислить себя ни к одной: я просто стараюсь жить по совести и уважать людей.

Эдвард Коул: — Решил? Картер Чемберс: — Нет, я не могу выбрать. Нет ничего, что мне бы хотелось оставить на всю жизнь! Эдвард Коул: — На всю жизнь?! Мы сдохнем через пять минут! Татуировщик: — Что? Эдвард Коул: — Это я образно. Ну что? Ни флага Конфедерации, ни чёрного Иисуса? Картер Чемберс: — Нет, зачем? Я не... Эдвард Коул: — Не будешь, всё ясно... Картер Чемберс: — Просто я не хочу осквернять свое тело! Эдвард Коул: — Боишься, что из-за этого тебя не похоронят на еврейском кладбище?