Патрик

Тату — это самовыражение! Оно может придать тебе уверенности, или показать окружающим, что ты неординарная личность. Это совершенно уникальное искусство.

Если кого-то любишь — не проси его меняться. Ведь тогда это будет уже не он, а кто-то другой.

Если о моём внутреннем мире снимут кино, публика такого не перенесёт. Матери завопят: «Верните «Техасскую резню бензопилой», приличный фильм для семейного просмотра!»

Всё забыв и перепутав, Ошибайся и страдай, Всё равно — ни на минуту Ты меня не покидай. Всё равно — ни на минуту Ты меня не покидай, То, что ты — моё дыханье, Никогда не забывай! И ночью звёздной, и при свете дня, Не покидай, не покидай меня, Пусть всё исчезнет, и уйдут друзья, Не покидай, мне без тебя нельзя!..

По Земле броди, где хочешь, Хочешь — к звёздам улетай, Лишь прошу: ни днём, ни ночью, Ты меня не покидай, Лишь прошу: ни днём, ни ночью, Ты меня не покидай, То, что ты — моё дыханье, Никогда не забывай! И ночью звёздной, и при свете дня, Не покидай, не покидай меня, Пусть всё исчезнет, и уйдут друзья, Не покидай, мне без тебя нельзя!..

Трудно быть умным — никому я такой не нравлюсь, некого даже назвать своим другом. Как зовут того чудака, с которым я дружил?

Управлять лодкой? А я думал, у нас урок испанского.

Понимаешь, я устал ненавидеть его. Этого мало. Если я хочу вернутся в мир, я не про этот вот, а про реальный мир, научиться чему-то, внести свой вклад, жить, а не просто выживать, то я должен сказать обо всем этом вслух.

Главное не думать об этом. Но, как об этом не думать? Все равно что не хотеть встать с инвалидного кресла, когда дом горит.

Извините, сэр, но на вас у меня вежливости не осталось.

Шутка, повторённая трижды, граничит с глупостью.

Ты роскошна, — говорил он. — Просто у меня совершенно нет сил. В любом случае не вздумай худеть. Девчонки в клубе... у них не наберется и одной приличной сиськи на всех.

— Она у вас всегда такая сумасшедшая? — О, ты и половины не знаешь.

– Чем раньше ты найдешь новую работу, детка, тем лучше. – Прошло всего двадцать четыре часа, как я потеряла старую. Можно мне немного побыть несчастной и вялой? Хотя бы сегодня.

— Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле. — Да ладно, Чарли? — Я стараюсь перестать.

— Ты обдолбался? — В хлам.

— Как продвигается твой первый роман? — Так кошмарно, что я всё время мечтаю, чтобы один из нас умер от рака. Тогда мне не придётся рвать с ней.

Ты всё видишь. И всё понимаешь. Хорошо быть тихоней.

— У Чарли это первая в жизни вечеринка. Так что он в праве ждать от вас очаровательного вдумчивого минета.

— Слушайте. Меня зовут Патрик. И зовите меня либо Патрик, либо никак. — Хорошо, Никак.

Когда кто-то умирает, его жизнь не останавливается в этот момент.

Декан перестал пользоваться словами. Они искажают смысл! Особенно в наше время. Мы заврались: думаем одно, говорим другое, пишем вообще непонятно что...

Вспомните, сколько сил потратила ваша маменька, сколько носила на руках, кормила грудью, делала «агу-агу»... И все для чего? Чтоб научить вас ГОВОРИТЬ?! А молчать?! На это уходит жизнь!

Я был нормальным, пока Сэм не привила мне вкус к музыке.

Я получил гармонику, магнитный набор поэзии, книжку про Харви Милка и кассету с песней «Во сне», записанной… дважды. Серьезно, я в растерянности. Набор подарков такой голубой, как будто я сам себе его подарил.