Учитель

Улыбнись! Хочешь быть сильным? Улыбнись! Лишь умеющий улыбаться, даже когда грустно настолько, что хочется умереть, становится сильным. Улыбайся больше!

У противника есть образы и миражи, за которыми он скрывает свои истинные намерения. Уничтожь эти образы и ты сможешь победить.

— То что мы видим, оно как бы есть, а то, что мы не видим, его как бы нет. Но иногда то, что мы видим, на самом деле не существует, а то, что мы не видим, на самом деле существует. То есть... — Есть-нет, есть-нет. Что за чепуха?

Из всех взрывов я признаю́ только взрыв смеха!

— Нельзя поддаваться гневу. Нельзя. Люди тысячелетиями ждали контакта с инопланетной цивилизацией. Мы понятия не имеем, какие нормы морали у пришельцев, что они думают про жизнь, про смерть, понимают ли боль утраты... — А если они не понимают, почему я должна им объяснять? Почему мы должны какие-то контакты налаживать? Почему мы не можем просто выгнать их отсюда? А? — Потому что это уникальный шанс для всего человечества. — Шанс сдохнуть? Отдать свой дом каким-то уродам? — Шанс что-то понять про самих себя. Узнать, кто мы. Может быть, даже найти свой дом. — Я всё про себя знаю! Я дома, и я их к себе не звала!

Мир зол, и ему помогают быть злым.

Чем более вы от природы имеете способностей и дарований, <...> тем скромнее и послушнее вы должны быть. Не для того Бог дал вам ум, чтоб вы во зло его употребляли.

Мне так хотелось пробить в каком-нибудь местечке голову К. и вдунуть через это отверстие струю более «нежного» воздуха.

Деньги, друг, деньги! При виде денег любой благороднейший человек превращается в злодея.

Скука никогда не чувствуется сильнее, чем в дни молодости.

У каждого бывают в душе свои собственные потребности.

Женщинам гораздо больше, чем мужчинам, свойственно радоваться той любви, которая сосредоточена на них самих, хоть эта любовь и была бы несколько несправедливой, а не той любви, которая основана на общечеловеческой основе.

Теперь в первый раз я почувствовал, что, отстранившись от всего мира, я всё-таки своими руками делаю какое-то добро...

В глубине же души думал: единственный человек в мире, которого я так люблю, и тот меня не понимает. И от этого мне делалось грустно.

В пылу самого беспорядочного опьянения я вдруг замечал своё положение. Я замечал, что являюсь глупцом, обманывающим самого себя своими действиями. Иногда же, сколько бы я ни пил, я не мог добиться даже такого обманчивого состояния и погружался в безудержную тоску. Когда же я искусственно получал весёлость, обязательно потом наступала реакция уныния.

Чуждаясь других, я стал чуждаться и самого себя...

Во мне где-то была мысль, что свет может быть каким ему угодно, я же сам великолепный человек.

Однако искусственно ставить себе цель и искусственно ждать её достижения было ложью в своей основе...

Однако в виду того, что будущее моё мне было не видно, я предполагал даже, что этот брак, пожалуй, сможет перевернуть всё моё душевное состояние и послужит исходной точкой для вступления в новую жизнь. Но когда я, наконец, целыми днями стал бывать с женой, все эти мои эфемерные чаяния разрушились под действием неумолимой действительности.

Я сравнил мысленно эту новую могилу, эту новую для меня жену и эти новые, погребённые там, под землею, белые кости, сопоставил это всё и не мог не почувствовать иронии судьбы.

Я был счастлив. Однако за моим счастьем следовала чёрная тень, и я думал: «Не является ли это счастье тем блуждающим огоньком, который приведёт меня в конечном итоге к печальной судьбе?»

Забывший с самого начала происшествия о том, что такое слёзы, я в эти минуты стал понемногу поддаваться печали. Я даже не знаю, насколько это облегчило мне душу. Сердце моё, окованное болью и ужасом, получило от этой печали первую каплю влаги.

В эту ночь не было ничего, более длинного, чем время.

Тёмные лучи, пронизав будущее, осветили своим мрачным светом всю мою последующую жизнь, на мгновенье представшую передо мною.

Ты победил как политик; как человек же ты потерпел поражение.