Alice Vakarian. Обливион

Он вышел первым и подал ей руку. Она, смущаясь, сделала реверанс, и положив свою руку в его аккуратно вышла. Он улыбнулся, а она была готова к бою, возможно к последнему бою в её жизни. Хотя в этом она уж очень сильно сомневалась.

Турианец сидел в «Логове Коры». Гаррус не любил это место. Но они говорили тут, сидели на этом самом месте. Турианец долго думал, молчал. Бой был выигран. Бой, но не война. Какое-то время Гаррус еще не придет в себя, после потери друга. Она так и не рассказала ему историю своей жизни. Она обещала, но этого, «другого, подходящего раза», так и не случилось. Он потерял её. И всё-таки, где-то в глубине души он чувствовал, что она жива. Она не могла бросить его здесь, бросить вот так. Он знал — они еще встретятся.

— Оооооо, надо было брать больше, — Эшли пожала плечами. Лиара прислонившаяся к стене Нормандии хихикнула, а Тали качала головой. — Нужно, ик, обязательно будет, ик, все повторить, — Сержант Альянса гордо улыбалась за свою маленькую шалость. — Цитадель, Логово Коры, давайте сходим туда как-нибудь? — предложила рыжеволосая девушка, допивая бутылку ринкола. — Логово Коры, кила, — Тали подняла руки, — это ужасное место. — Зато там дешевая и сердитая выпивка, — Элис допила до дна.

— Прости. — Ты не виноват, — тихий голос звучал куда-то в броню, — просто если я начну рассказывать вам всем или даже только тебе о своей жизни, вы, ты, посчитаете, что я сошла с ума. — Да что же там такого? — вопросительно взглянул на рыжую макушку Гаррус. — Там полнейшее сумасшествие, — Эл подняла голову и попыталась улыбнуться. — А по-твоему я слишком нормальный? — По-моему ты слишком любопытный. — А, по-моему, Вы, мисс Кеннеди, слишком упрямы. — Всему своё время, Вакариан, всему своё время. — То есть я заслужу услышать хоть часть истории жизни очаровательной, немного безумной, рыжей снайперши? — Возможно, — Элис улыбнулась. Гаррус вздохнул, возможно с облегчением. — Но ты останешься, — Гаррус сделал паузу, — и это не обсуждается. Элис тяжело вздохнула: — Хорошо, в этот раз я сдамся. Ты переубедил меня, турианец, — девушка встала на носочки и еле дотягиваясь аккуратно поцеловала турианца в щеку. Гаррус от неожиданности дернул мандибулами, но прижал рыжеволосую бунтарку ближе к себе. — И когда ты рискуешь собой, думай, что не всем в этой жизни на тебя плевать. Элис что-то хотела возразить, но крепкие объятия турианца лишали девушку дара речи. Гаррус улыбнулся.

Она поняла, что сопротивляться бесполезно. — Чтож, если это конец, то я прожила долгую жизнь. Пусть и не самую счастливую, но я благодарна ей за то, что я узнала столько всего, познакомилась со своими друзьями. — поток теплых мыслей ворвался в ее голову, — Нет, правда, все было не так уж и плохо. Может и так, может я и бесполезная, эмоциональная и всем только мешаю, но я хотя бы попыталась спасти этот мир. Она улыбнулась из последних сил за долю секунды до выстрела.

— Есть такие воспоминания, о которых ты не можешь забыть, даже если захочешь, — она сдерживала слезу, — у меня слишком длинная история, но я помню её всю. От и до. — Длинная? — взгляд турианца стал вопросительным, — но тебе не так много лет. — Все не то чем кажется, Гаррус. Внешность обманчива и чаще всего выдают глаза, — она опустила голову.

— Это был всего лишь сон, да? — её голос звучал тихо, а на лице отразилась то ли грусть, то ли сожаление. — Не знаю, что ты имеешь в виду, но, когда я пришел сюда, — он тяжело вздохнул, — Ты сидела здесь, приложив пистолет к виску.

Он дотронулся кончиком пальца до её шрама. У девушки быстро слезла с лица улыбка, она дернулась и сразу напряглась. — Дурные воспоминания? — Гаррус хотел снова увидеть её улыбку. — Нет. Скорее грустные, — она коснулась своей щеки, — это было не так давно, на Омеге. Тогда была наша первая встреча, — она всхлипнула, — знаю, он промахнулся тогда специально. — Прости, я не хотел, — Гаррус налил еще, подумав, что только что задел её чувства, — любовь, — вырвалось у него и он сразу об этом пожалел. — Любовь? — её губы дрогнули, — не знаю, можно ли любить того, чьё имя ты не знаешь, чьё лицо никогда не видел, а познал лишь маленькую часть души.

От всех этих криков, ужасных запахов и горения заживо, Элис теряла сознание. Всё, у неё больше не было сил. Она падала. Падала и горела. Боль сковала её тело, и она не могла даже шевельнуться. Она могла лишь лететь тяжелым балластом вниз, распадаясь на миллионы частиц пеплом. Она хотела плакать и кричать. Позвать кого-нибудь на помощь. Хотела, чтобы кто-то просто оказался рядом, взял её за руку и вытащил из этого кошмара. Чтобы кто-то обнял её и прижал к себе, сказал, что всё будет хорошо. Но этого не происходило, поэтому всё, что ей оставалось, так это падать и гореть.