Марта Яковлева

я плакала навзрыд и смеялась невпопад, ревновала тебя к одежде, к часам, к рулю. но все это было тысячу лет назад. я больше не люблю тебя. слышишь? не люблю.

Пока ты с другими там примеряешь планы, на Ниццу, Ницше, на «да-да, вот здесь и ниже», Я по стеклу в душевой утекаю плавно, я оседаю на пол, и кафель лижет меня повсюду, до куда только достанет. И день утекает, словно сквозь пальцы жидкость, И я забываю, когда уже солнце встанет, что я еще собственно даже и не ложилась. Пока ты чинишь машину, и пишешь хокку, заказываешь пиво себе в спорт-баре, Я пробираюсь по горной тропинке в воздух и улыбаюсь, мать твою, улыбаюсь. Я научаюсь жить в безвоздушном мире, я открываюсь каждому, кто попросит, Я перемыла все, что нашлось в квартире и не разбила, хотя подмывало бросить. Пока ты там злишься, ревнуешь, врешь мне, а так же глупо веришь в чужие сказки, Я написала прозы тебе две простыни, я наварила груды вареньев разных. Я одолела боль свою, оседлала, я отняла у нее по тихому все ее силы, Я поняла, что я все могу. И надо же! Даже вернуться, видишь, не попросила.

Целоваться с прочими, это совсем не то, Что с тобой. Я это все к тому.

Ничего не хочется. Разве что — грипп, ангину: Отличный повод хотя бы недельку побыть с собой. Я пишу записку: уважаемая Маша, Лена, Марина.... Марта не придет к вам больше. Она болеет. Любовь.

не думай, пожалуйста, ничего плохого, пошлого или хуже - что я там «всю жизнь лишь тебя одного» и 5 детей, и прожить за_мужем. нет, нет, это, знаешь, не то чтоб любовь, и не то чтобы поиск какой-то опоры... просто мне не хватает по жизни мостов и мне очень нравится этот город. ты похож на него. ты красив как и он. ты чужой как и он, и нет права сказать мне^ мой повеса, распутник, мой милый шпион моя дикая нежность и рваное платье... я молчу. и улыбку сложив под язык, как таблетку от сердца. скольжу по прохожим ты отвык от меня? да не то чтобы отвык. и не знал никогда... но мы странно-похожи. диссидент и эстет. сибарит-ловелас, мизантроп и агностик. слова не решают... и при встрече мне хочется крикнуть хоть раз: я хочу тебя, слышишь? но гордость мешает.

Пока ты другим там варишь соленый кофе, куришь или стесняешься снять футболку, Я тут упрямо рисую знакомый профиль, узкие губы, лоб под короткой чёлкой. В ванной дышу на кафель, пишу записки, мол отболело, спряталось, пробежало. Мы подпустили прошлое слишком близко, чтоб оно эдак молча теперь лежало.