Аннелия Вилль

Поверь, мой мальчик, пути святых всегда идут против веселых споров, которые дарят столько радости обеим сторонам. Но на то они и святые, чтобы чопорно и безо всякой на то необходимости творить самое скверное, но единственно разрешенное убийство – убийство веселья.

Нет трагедии проще, чем смерть, и только она запоминается.

Эдуард поморщился, размышляя о том, что красивое и чистое место, каждый уголок которого приводили в порядок очень долгое время лучшие магистры Академии, и которое готово было сравниться по своей красоте с главными дворами королевств, смогли за несколько дней превратить в сточную канаву люди, которые не умеют даже правильно разговаривать.

Насколько бывают коварны женщины, особенно если это касается кого-то, кто для них дорог.

Как мало иногда нужно, чтобы снова почувствовать себя человеком — только вино и люди, на которых можно положиться.

Тебе никто не рассказывал? Сначала она завладеет твоим сердцем и разумом, а затем неожиданно просыпаешься, и оказывается, что у тебя нет собственных денег, собственного дома, даже собственных вещей, а как благодарность за все по тебе прыгает орава орущих ребятишек. Но ты не переживай, многие называют это счастьем.

Чувства – единственное настоящее, что в нас есть, и играть ими – все равно, что убить целую вселенную внутри отдельно взятого человека.

Дом – место, где рождаются воспоминания. Где кончиками пальцев помнишь любую шероховатость, а вместе с этими ощущениями появляются картины прошлого. Только в старости можно понять, где твой дом. И как же горько иногда осознавать, что, забывая все, в памяти остаются только стол и стул, потому что за ними ты провел больше всего времени.

— А ты боишься смерти? — Нет, никогда не боялся. — Почему? Никто не хочет умирать. — Я не сказал, что хочу умирать. Я сказал, что не боюсь смерти. Не вижу смысла бояться того, что обязательно случится с каждым. Мне даже интересно, что будет дальше. Но быстрее это узнать я не стремлюсь.