София Капилевич

Мы придурки с гитарой – вагон последний. Ты же помнишь – распахнуто небо в звёздах. Дорога, свобода и ты… Воздух летний. Летний маршрут и счастливые слёзы.

Ветер в волосы — это лечит от боли. Трасса – вокзал – самолёты – пешком. Знаешь, мы обладатели радостной доли. Мы люди, которым дорога, как дом.

Я сама отказалась от шума признаний, Мне дороже твой шёпот и слово: «Держись…»

Запомните, я – человек без кожи. Меня убивают уроненным словом, Мне даже дышать в вашем мире сложно, Но я зацепилась ногами с полом.

я не верю, что город – пылью густой напудренный, где написана каждая яма, пятно, зазубрина, где чердачные кошки смотрят глазами мудрыми, превращая чердак в чертог – этот город, что мне январь подаёт под сахаром, что меняет окрас от склепа до инкубатора, где птицы поют о смехе над всеми людскими страхами – вчера был со мной жесток.

Они шли под ударами страшной судьбы, Задыхались костлявые груди. Шли колоннами массы больные рабы И они называются Люди.

как бы мы искренне не сыграли – правда прячется в тихих кухнях и без грима звучит острей.

в моем завещании будет тридцать сценариев панихиды, ни один из которых не связан ни с воплями, ни с отчаянием.

и пока я держу тебя за руку, не верю, что смерть всесильна...

если мне, милый друг, однажды уйти придётся, я не стану трухой. стану ветром двора-колодца. криком чайки. антенной самой высокой крыши. выше – не пустят, и я не стремилась выше.