След

Мы, женщины, существа загадочные и обычная логика нам не свойственна.

Для наркомана нет ничего святого. Он молится наркоте.

— На трусах тугая резинка. — И что? — Если я хоть что-то понимаю, она могла оставить следы на талии и на бедрах. — Ты его слушай! Он знает толк и в женщинах, и в трусах!

— Слушай, а ты можешь помочь мне неофициально?! Мне нужно выяснить, что это за набор цифр. — Вот вы все мужики такие... Лишь бы вам неофициально!

— Кто там? — Серега, ты тут? — Да, Петрович, я здесь. Открывай скорей. — Какой ты шустрый... Чем? Это же чья-то собственность... Как ты туда попал? — Я... Я колеса воровал. Открывай скорей, тут на всех хватит.

Право называться родителем нужно заработать. И при этом не обязательно своего ребенка с малолетства баловать или заставлять его пасти коз. Ребенком нужно заниматься. Заниматься.

Если у детей не хватает смелости сбежать от родителей, и их разлучают, они потом на всю жизнь остаются несчастными людьми. Вырастают и превращаются в одиноких роботов-трудоголиков.

— Платон мне друг, но истина... — Подруга!

Нельзя мешать молодым, если они действительно друг друга любят.

— Вязать умеете? — Я все умею!

Кость, ты не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Я сам волнуюсь...

По статистике, большинство убийств происходит в состоянии алкогольного опьянения.

— Личность ни одной из трех жертв установить не удалось, но судя по их одежде, все они имеют отношение к древнейшей профессии. — К журналистике? — К проституции!

Алло, Васенко, дай-ка мне справочку по машине... Да... Владимир 533... Да не три ты там, 3 — цифра такая... Наталья, Иван.

— Греков... О! Ехал Грека через реку! — Да... Сунул Грека, да не туда сунул.

— Вообще, Валюша, зависть — разрушительнейшая вещь. Вот Тропачёв из зависти подался в аферисты. Красивой жизни захотел, паразитировал на жадности зажиточных господ. А чем всё закончилось? Лежит теперь Тропачёв у тебя в морге, голый, босый. — Ну, допустим, перед Валюшей голым, босым ни один мужик не отказался бы оказаться. Детали в том, что он совершенно мертвый, лежит в морге. И это портит всю картину.

И тут бросается муж, почему-то ревнивый. Я не бил его, я только успокаивал!

— Смерть наступила в результате отравления тяжёлым металлом. — Что? — Майский, не тупи, включи мозги, спустись с небес на землю!

— Серег, ты чего слушаешь? — Металл, а ты? — Дискотека 80-х.

— Да что же это такое... — Ну, как говорит Аристов, — чёрт знает что.

— У него даже разрешения на оружие не было. — Ну, это же серьезное нарушение! — А ты пойди в морг и арестуй его за это.

— Тебе кофейку плеснуть? — А ты что, буфетчицей заделался? — Сам плеснешь.

— Ну что, будем осматриваться? — Ага. Только призраков Розенталя из углов повыгоняю.

— Ох, Николай Петрович, я Вас уважаю! Рисковым пацаном Вы были! — Дураком был. Чуть без самого важного не остался. — Без усов?

— Ты что лыбишься, как кот мартовский? — Я не мартовский, я Майский!