Таскать за волосы — это не по-мужски, но иногда помогает.

— Не могу поверить, что он убийца. Удивительно, как просто скрыть от людей свою настояющую сущность. — Не так уж и просто.

Если тебе кто-то дорог, выбора, что делать, не остается.

Ну, ты же знаешь, что такое федеральное правительство: им лишь бы списать на что-нибудь расходы.

У меня была ты. Были они. У меня были мы. Это очень немало.

Мертвецы молчат в отличие от пьяных истеричных женщин.

Какой кретин будет носить шерстяной костюм в разгар лета в Майами? Нацисты. Вот кто. Это все, чтобы нас унизить.

— Пока мы оставим эту информацию при себе. Ее должны знать только мы трое. — Бутылке вискаря я об этом все равно расскажу.

Правда говорит со мной только в спокойной обстановке. Чтобы ее услышать, нужно подготовиться.

Мы идем туда, куда ведет нас след, даже если приходится идти по грязи.

Мне всегда казалось, что инструкции — это полезно.

— Черт побери, Джеймс, я не шучу. — А я что, по-твоему, смеюсь? — Нет, не смеешься, а хотелось бы. Раньше смеялся. — Херня, я никогда не смеялся.

Ты какой-то странный, еще страннее, чем обычно.

Каждый когда-нибудь понимает, что его система ценностей отличается от родительской.

Я думаю, каждому Бэтмэну нужен Робин, а каждому злодею — сообщник.

Вы только представьте: жизнь без секретов.

Никогда не понимал, что такого в супер-героях. Но в последнее время мне кажется, у нас много общего: трагическое начало жизни, скрывать свою личность, получеловек, полумутант, заклятые враги.

Отрицание — первая стадия процесса примирения для тех, кто узнал, что скоро умрет.

Когда накрывает паранойя, нам кажется, что все говорят о нас.

— Декстер, она тебе понравится, она замечательная. Очень сильная женщина. — Я это запомню на случай, если придется поднимать тяжести.

— Самые страшные убийцы — это те, кто полагает, что жертвы заслуживали такой участи. Главы стран уничтожали целые поколения по тем же самым мотивам. — Но для убийства все равно не может быть оправдания. — Нет. Конечно, кроме одного. Спасение невинной жизни.

— Я не смогу почувствовать это желание. Когда тысячи голосов шепчут тебе: «Да, это ты... и ты такой». И ты пытаешься справиться с этим, но желание надвигается, как волна. Оно дразнит тебя, оно хочет утолить свою жажду, и шепот становится все громче, пока не превращается в крик «Сейчас!». Это единственный голос, который ты слышишь. Единственный, который хочешь слышать. И ты принадлежишь ему, этому призрачному себе, этому... — Темному попутчику.

Если глаза — зеркало души, то скорбь — дверь, ведущая внутрь.

— Слушай, у меня нет причин врать. — Еще как есть. Они у всех есть.

— Ну вот представь: ты мясник из Бей-Харбор. Как бы ты избавился от тел, чтобы их не нашли? — Миллионы вариантов. Болота, аллигаторы, свинофермы, серная кислота, молотилки, мусоросжигатели, черт, да хоть шаурма.