Альберт Эйнштейн

Идеалами, освещавшими мне путь и сообщавшими мне смелость и мужество, были добро, красота и истина.

Раньше мне никогда не приходило в голову, что любое случайно оброненное мною замечание будет подхвачено и увековечено. Если бы знал, ещё глубже спрятался бы в своей раковине.

Мир — сумасшедший дом. Известность означает всё.

Что касается меня, то любой мой писк превращается в соло на трубе.

Существует огромный разрыв между тем, что человек собою представляет, и тем, что другие думают о нём или, по крайней мере, говорят вслух.

Перед нами эпидемический бред, который, принеся бесконечные страдания, вновь исчезнет и через несколько поколений будет вызывать всеобщее удивление, как нечто чудовищное и непостижимое.

Слава делает меня всё глупее и глупее, что, впрочем, вполне обычно.

Человеку всегда нравится делать то, к чему у него есть талант.

Великие личности всегда наталкиваются на яростное противодействие посредственных умов.

Почему лучшие идеи осеняют меня, когда я моюсь в душе?

Познание атома – детская игра по сравнению с загадками детской игры.

Тот, кто довольно марширует под музыку в строю, уже заслужил мое презрение. Мозгом он был наделен по ошибке, ему вполне было бы достаточно и спинного мозга. С этим позором цивилизации должно быть покончено.

Для тех из нас, кто верит в физику, линия раздела между прошлым, настоящим и будущим — это только иллюзия, какой бы прочной она не была.

Нам нельзя терять веру в человечество, поскольку мы сами — люди.

Это очень просто, мои дорогие: потому что политика гораздо сложнее, чем физика.

Все нужно упрощать до предела, но не более того.

Какая печальная эпоха, когда легче разбить атом, чем отказаться от предрассудков.

Я родился, и это всё, что нужно для счастья!

Мир опасен не потому, что некоторые люди творят зло, но потому, что некоторые видят это и ничего не делают.

Если беспорядок на столе означает беспорядок в голове, то что же тогда означает пустой стол?

Подлинная ценность человека в первую очередь определяется мерой и смыслом, в каких он сумел отрешиться от своего «я». (Оценка человека состоит в том, в какой степени и в каком смысле он смог добиться освобождения от своего «я».)

Я не верю в персонифицированное божество и никогда этого не отрицал, а всегда ясно об этом говорил. Если во мне есть что-то, что можно назвать религиозным, то это — безграничное восхищение структурой мироздания, насколько наша наука может ее постичь.