Анатоль Франс

Угроза войны — хлеб насущный для реакции.

Художник должен любить жизнь и показывать нам, что она прекрасна.

Мы считаем опасными тех, у кого ум устроен иначе, чем наш, и безнравственными тех, чья нравственность не похожа на нашу.

Мы называем скептиками тех, кому чужды наши иллюзии, даже не задаваясь вопросом, не имеют ли они каких-нибудь других.

Нет любви, к которой не примешивалась бы известная доля чувственности.

Все, что отжило, является необходимой пищей для новых видов бытия.

Закон, воплощая в себе величественную идею равноправия, запрещает спать под мостом и красть хлеб одинаково всем людям — богатым так же, как и бедным.

Несчастен тот, в ком нет хотя бы крупицы от Дон-Кихота.

Лучшие из книг — те, которые больше всего дают пищи для размышлений, и при этом на самые различные темы.

Незачем цепляться за тщетные сожаления о прошлом и скорбеть о досаждающих нам переменах, ибо перемены — основа жизни.

Истинный ученый не может не быть скромным: чем больше он сделал, тем яснее видит, как много еще осталось сделать.

Внушайте ненависть к ненавистничеству.

Любая история без любви так же пресна, как мясо без горчицы.

Наивность хороша для сердца, но не для ума.

Наибольшие ревнители морали получаются из старых греховодников.

В основе всех великих страстей лежит прелесть опасности. Всякое наслаждение кружит голову. Удовольствие, смешанное со страхом, пьянит.

Ревность, являясь у мужчины слабостью, у женщины является силой и возбуждает её предприимчивость. Она внушает женщине не столько ненависть, сколько смелость.

Восхищение невозможно без примеси иллюзий.

То, в чем нет загадочности, лишено очарования.

Женщина — великая воспитательница мужчины.

Только женщины и врачи знают, сколь необходима мужчинам бывает ложь.

Любовь! Сколько необъятного в этом смысле! Какой океан в одной слезе! Какое небо в одном взгляде! Какая буря в одном вздохе! Какая молния в одном прикосновении! Какая вечность в одном мгновении!

Господа! Пингвины недовольны новым порядком, потому что они живут при нём, а людям свойственно жаловаться на своё положение. Но вместе с тем пингвины не решаются сами изменить режим, ибо всякое новшество из пугает.

Что касается правительства, то оно проявляло слабость, нерешительность, свойственные всем правительствам и оставляемые ими только ради насилия и произвола. Словом, пингвинское правительство ничего не знало, ничего не хотело, ничего не могло.

Солдаты ревностно охраняли порядок, за что получали двойную порцию кофе.