Артур Конан Дойл

Сейчас ей двадцать семь — прекрасный возраст, когда робкая застенчивость юности уже прошла и жизнь уже немного отсудила голову.

У вас великий дар молчания, Ватсон. Это делает вас очень ценным компаньоном.

Образование никогда не заканчивается, Уотсон. Это череда уроков, и самый серьёзный приходит под конец.

В этом мире не важно, что вы сделали. Главное — заставить людей поверить, что вы сделали много.

Месть не приносит удовлетворения, если жертва не успевает сообразить, кто нанес удар и за что на нее обрушилась кара.

Не шути над тем, что свято.

«Когда подать обед, мистер Холмс?» – спрашивает миссис Хадсон. «В семь тридцать послезавтра», – отвечает он.

Передайте мне мою скрипку, и попытаемся на полчаса забыть отвратительную погоду и еще более отвратительные поступки наших ближних.

— Дело мое необыкновенное. — Обыкновенные дела ко мне не попадают. Я высшая апелляционная инстанция.

Привычку проще приобрести, чем избавиться от нее.

Холод, скудость и бури воспитывают качества, создающие владык.

Если женщина любит мужчину, он может читать ей «Энциклопедический Словарь» хоть с конца — она будет сидеть у его ног и слушать часами, и просить ещё и ещё.

Вы смотрите, но не наблюдаете, а это большая разница.

... Вы врач и должны знать, что поступки ребенка можно понять, изучив нрав его родителей. И наоборот. Я часто определял характер родителей, изучив нрав их детей.

Теоретизировать, не имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает подтасовывать факты, чтобы пригнать их к своей теории, вместо того чтобы обосновывать теорию фактами.

Только болван может воображать, будто если в мирное время приучить человека быть трусом, так тот на войне станет вести себя как лев.

Скучная, тоскливая вещь — жизнь, когда нет родственной души.

Я имею только некоторое отношение к науке, мистер Холмс: так сказать, собираю раковины на берегу необъятного океана познания.

Я борюсь со злом по мере своих скромных сил и возможностей, но восставать против самого прародителя зла будет, пожалуй, чересчур самонадеянно с моей стороны.

Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот.

Он был опасным человеком с увлекательными речами и ласковым обращением. Кроме того, его окружал ореол таинственности и неведомых приключений, а это возбуждает в женщине сперва любопытство, а потом — любовь.

Не человек, а чудо — живое чудо! Он, кажется, способен взбесить голубенка, перессорить квакеров на молитвенном собрании!

Поверьте, самая очаровательная женщина, какую я когда-либо видел, была повешена за убийство своих троих детей. Она отравила их, чтобы получить деньги по страховому полису. А самую отталкивающую наружность среди моих знакомых имел один филантроп, истративший почти четверть миллиона на лондонских бедняков.