Бернар Вербер | 891 цитата

Мораль — это приобретение природы, которое существует для того, чтобы вид выживал!

Когда не понимаешь мир, в котором живёшь, до самой смерти ходишь по кругу.

Сон — естественный протест против пролетаризма.

В ваших несчастьях виноваты только вы сами! Вы придумали их и осуществили собственными руками!

— Ад — это понятие, изобретенное людьми, чтобы наказывать самих себя. Все, кого вы видели, добровольно перешли Стикс и сами выбрали страдание. Когда им надоест, они смогут уйти и вернуться к жизни, как и где они захотят. — Мы вам не верим! — отрезает Эдип. — Как ни печально, это правда. Единственное, что их здесь удерживает, — это их собственная воля быть наказанными. Вы недооцениваете силу чувства вины.

У каждого из нас есть свой дар. Нужно только найти его и развивать.

Я считаю, что свободный выбор мужчины состоит в том, чтобы выбрать женщину, которая будет управлять жизнью вместо него.

Нет желания — нет и страдания.

То, что выстроено наспех, не выдержит натиска времени.

Послушай, если поразмыслить, быть ненормальной не так уж страшно. Я могу, в крайнем случае, сесть напротив тебя, если замечу, что разговариваешь сама с собой. Получится, что ты разговариваешь со мной.

— Думала, что я не в твоем вкусе. Ты же говорил, что любишь только грудастых блондинок, которые понятия не имеют о будущем. — Ты можешь перекрасить волосы и увеличить грудь. Мы живем в современном мире. Для амбициозных женщин нет ничего невозможного.

Я слеп. Вот мой принцип.

Чёрт, как всё-таки больно. Если бы я знала, каково быть женщиной, то предпочла бы родиться мужчиной. Они и писают стоя.

— Я обожаю редкие слова. например, оксюмороны. Ты знаешь, что это значит? — Нет. Вообще никогда не слышал. — Оксюморон — это стилистическая фигура, соединяющая два противоположных по значению слова. Например, «оглушительная тишина», «белая ночь», «кисло-сладкий». Я уверена, что ты тоже можешь придумать оксюмороны. — Грустная радость? — предлагает Ким — Скорее «тягостное счастье», — отвечает Кассандра. Ким прижимает палец к губам, чтобы сосредоточиться. — Теперь я... «живой мертвец». — «Прошедшее будущее». — «Страшная красота». Кассандра делает небольшую паузу и бормочет: — Ты и я. — Что? — Мы с тобой два человека, которые не имеют ничего общего, но нам интересно вместе проводить время. Мы — оксюморон.

Почему эта девушка так цепляется за меня? Ах да, я и забыл. Смертные девушки панически боятся, что их бросят. Им постоянно нужно получать подтверждения любви.

— Вы не понимаете? Я больше ни во что не верю. Если бы я мог сжечь Эдем, я сделал бы это. Я хочу, чтобы этот остров, эта планета, эта школа исчезли навсегда. — Возможно, это и есть любовь. Я люблю тебя так сильно, что готова последовать за тобой, даже если ты одержим манией разрушения. Я отталкиваю её. — Вы отвратительны мне, Афродита. — Ты сам себе отвратителен. Я чувствую, как ты себя презираешь. Я должна помочь тебе снова подняться. Ты необыкновенный человек, но ты забыл об этом, потому что ослеплён гневом.

Среда, в которой мы живём, изменяется, и мы должны меняться с той же скоростью, чтобы оставаться на прежнем месте и не исчезнуть.

То, что было сделано, может быть разрушено. А то, что было разрушено, может быть переделано. Сделано иначе.

...он злится, вероятно, за то зло, что мне причинил, а я не ответил тем же.

Сегодня я потерпел поражение, но не опускаю руки.

Только когда теряешь что то, осознаешь, какой привилегией было обладание.

Вместе с тем наша Вселенная, несомненно, сама находится в уголке страницы гигантской книги, в подметке ботинка или в пене пивной кружки какой-нибудь цивилизации великанов.