Бернар Вербер | 891 цитата

Когда я был маленьким, отец говорил: «Сынок, в мире полно придурков. Но им нельзя говорить это в лицо: они очень обидчивы» ... Первый признак придурка — он не выносит правды. Особенно о себе самом. И если ты ему ее все-таки скажешь, он обозлится. И никогда тебе этого не простит. Существует только один способ общения с ними... Комплименты. Придурки обожают лесть. Это второй признак, по которому их можно опознать. Похвали придурка, и он тут же полюбит тебя.

В жизни нет неудач, есть только удачи или уроки.

Слабые люди мстят, сильные — прощают. Еще более сильные — игнорируют.

Тот, кто не захотел, когда мог… не сможет, когда захочет.

Можно смеяться над чем угодно, но не с кем попало.

Сбывается то, во что веришь.

Смешно, когда любители давать советы убеждаются в их справедливости на собственной шкуре.

Вы все время сердитесь, и мир сердится на вас. Вы бьете, мир бьет вас в ответ.

Однажды мне пришла в голову странная мысль: «А если бы мы были одни во Вселенной»? Даже непреодолимые скептики в душе надеются, что могут существовать инопланетяне, и если мы потерпим поражение, где-то, возможно, очень далеко, другим разумным существам повезет. И это ободряет… Но если бы мы были одни? Действительно одни? Если бы. во всем бесконечном космосе не было ничего живого и наделенного разумом? Если бы все планеты были похожи на те, что можно видеть в солнечной системе… слишком холодные, или слишком горячие, состоящие из газовой магмы или камней? Если земной опыт был лишь цепочкой случайностей и совпадений, которые настолько экстраординарны, что он нигде больше не повторился? Если это было единственное и невоспроизводимое чудо? Это значит, что если мы провалимся на экзамене, если мы разрушим нашу планету (а мы с недавнего времени можем это сделать с помощью ядерного оружия, загрязнения окружающей среды и т.д.), ничего больше не останется. После нас, возможно, «игра закончена», и нельзя начать новую партию. Может быть, мы – это последний шанс. Тогда наша ошибка будет огромна. Мысль о несуществовании инопланетян гораздо более тревожна, чем мысль об их существовании… От этого кружится голова. И в то же время какая ответственность! Видимо, это и есть самое древнее и самое опасное послание: «Возможно, мы одни во Вселенной, и если мы потерпим поражение, ничего нигде больше не будет».

С Натали я нашёл правильные ингредиенты для реализации магической формулы: 1+1=3.

Я думаю, что человеческие души, быть может, подобны мыльным пузырям. Их утягивает в Рай, словно в воронку. Мыльные пузыри, увлекаемы водоворотом, утекают по трубам и оказываются в ином мире, всю сложность которого они и вообразить себе не могут. Как мыльный пузырь может понять, откуда он появился и куда движется? Как мыльному пузырю осознать, что такое ванна, люди, водопровод, город, страна, Земля? В лучшем случае, он видит воду и тёплую глыбу ванной... И как его, должно быть, пугает отверстие, за которым ждёт неизвестность...

Почему столько людей привлечены успокаивающим теплом поражения? Может быть, оттого, что поражение всегда предшествует изменениям, а победа провоцирует нас на сохранение того же поведения. Поражение – новатор, победа – консерватор. Все смутно чувствуют эту истину. Многие умнейшие люди испытали искушение познать не самую красивую победу, а самое красивое поражение.

Порядок – всего лишь одна из комбинаций беспорядка.

Лучше тратить ум на глупости, чем портить глупостью умные вещи.

Жизнь — это бесконечное повторение. То, что мы недопоняли в первый раз, происходит с нами снова. Чуть-чуть по-другому. Если мы по-прежнему не понимаем, событие возвращается до тех пор, пока мы не усвоим урок окончательно.

Лучше укреплять свои сильные стороны, чем пытаться исправить слабые.

Что такое боюсь? Это желание не находиться в ситуации, которой не можешь управлять.

Можно любить и не желать предаваться симуляции акта воспроизводства, — заметил Нарцисс, гладя её по плечам. — Я тебя люблю на свой лад. Моя любовь односторонняя и потому всепоглощающая. Я ничего не требую взамен. Позволь мне просто видеть тебя и слышать твой голос, этого мне совершенно достаточно.

Мы недооценили способность человека никогда не удовлетворяться тем, что у него есть. Он на Земле, и потому хочет улететь в космос. Он в космосе, и потому жаждет вернуться на Землю.

— А вы бы хотели быть духовным учителем других людей? — серьезно спросил Адриан Вейсс. — Ох нет, совсем нет. Ведь это означает, что я больше не смогу ошибаться, лгать или говорить глупости. Я слишком дорожу этими тремя свободами, чтобы обменять их на иные преимущества.

Я был анархистом. Я всегда мечтал о мире без полиции и правительств.

Нет, тут, конечно, мне надо отвечать так, чтобы смешать его с грязью и пылью, чтоб он уже не встал. Не раздумывая ни секунды, я нанес остроумный и изящный удар: — Сам такой!