Дин Кунц

— Но в грязи-то меня вываляли. И я думала... Боялась, если заговорю об этом, злость покинет меня. Злость помогала мне выжить, тётя Джен. Лишившись злости, с чем бы я осталась? — С душевным покоем...

Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.

В неудаче заложено зёрнышко, из которого вырастет будущий триумф.

Даже в самые тёмные моменты жизни свет присутствует, если верить, что он есть.

Страх — яд, вырабатываемый рассудком, смелость — антидот, который всегда наготове в душе.

Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

— Ты веришь в жизнь после смерти? — Я не уверена, что верю в жизнь перед смертью.

Мир полон порушенных судеб. Шины, гипс, чудодейственные снадобья и время не могут залечить разбитое сердце, помутившийся разум, загубленную душу.

Зло — реальность, оно идёт по земле. Порой дьявол сбивает с истинного пути тех, кто послабее, а то и просто посылает в мир психопатов, у которых нет генов жалости и сострадания.

Если можешь, не причиняй вреда другим; ради друга иди на любые жертвы; отвечай сам за себя, ничего не проси у других и развлекайся как можешь. Не слишком задумывайся о том, что будет завтра, живи моментом и верь, что твое существование имеет смысл даже тогда, когда окружающий мир превращается в хаос и катится в тартарары. Когда жизнь бьет тебя молотком в лицо, делай вид, что это не молоток, а кремовый торт. Иногда нам не остается ничего, кроме черного юмора, но черный юмор – тоже поддержка.

— Может, у меня появился тайный поклонник. — Тебе анонимно посылают конфеты и цветы? — Тайные поклонники больше этого не делают. Нынче они похищают тебя, насилуют, а потом расчленяют бензопилой.

Хорошая женщина — это лучшее, что может найти в жизни мужчина.

Каждый день моей работы, направленной на достижение цели, и есть мечта. Главное — процесс, а не конечный результат.

Стрелки любых часов — это ножницы, отрезающие от нашей жизни кусок за куском. Цифры, сменяющие друг друга на циферблате, — обратный отсчет времени на бомбе с часовым механизмом, который неумолимо приближает момент, когда жизнь взорвется, бесследно разметав наши горящие остатки.

Не рискуя, нельзя ничего достичь.

В мире существует два типа людей: кошки и мышки. Кошки гуляют сами по себе, делают то, что хотят, и берут, что хотят. По натуре кошки агрессивны и самостоятельны. В мышах, напротив, нет ни грамма агрессивности. По природе своей они уязвимые, нежные и тихие зверьки, и самое большое счастье для них – смириться и довольствоваться тем, что даёт им жизнь.

Я лежу без сна до пяти или шести утра. Иногда, как сейчас, я заставляю себя вспоминать.

Но жалость, в конце концов, ничего не значит. Она словно святая вода, которой даже и жажду не утолишь.

Я помню, как мы оторвались друг от друга и поняли, что короткие минуты единства, мимолетные секунды тесной, влажной близости лишь сильнее подчеркивали одиночество остального времени.

Мир — одно большое игровое поле, и единственная цель состоит в том, чтобы остаться в игре.

Прошло три недели с тех пор, как это случилось; три недели — долгое время. Можно считать, что теперь я воспринимаю случившееся как должное. Можно, только это не так. Что означает: пока я лежу тут, пытаясь вспоминать, некий таинственный тихий голос внутри меня будет крепнуть, переходя в крик. В оглушительный вопль.

Но я должен думать об этом, разве не так? Я хочу сказать, если и есть какой-то конец воспоминаниям, если я когда-либо приму случившееся, я должен пропускать его через себя снова и снова, пока оно не лишится всех своих красок. Всех красок и острых краев и боли. Возможно, повторение есть мать приятия.

Если убийц выпускали из тюрьмы гораздо быстрее, чем мошенников-евангелистов, прикарманивших церковные деньги, или скупых владельцев отелей, не доплативших налоги, — значит, цивилизация прекратила своё существование.

Думаю, если бы с другой планеты проводили исследования Земли, то они обнаружили бы, что люди, читающие книги, не так остро страдают от депрессий, реже кончают жизнь самоубийством и чувствуют себя более уверенными. Но не всякие книги. Не те книги, где люди — мусор, жизнь — отвратна, а бога — нет. В таких книгах одна модная чепуха.

Некоторые из тех, кто ждал в коридоре, просто сидели, уставившись в одну точку. Другие ходили взад-вперёд, выглядывали в окна, места себе не находили. Были и такие, которые слушали плейер с наушниками в ушах или играли в электронные игры. Все по-разному проводили время. Но ты заметила, что люди, которые, казалось, лучше других умели справляться со своими страхами и горем, были самыми спокойными, читали там книги?