Что было, что будет

Вот в таком виде входит любовь — кое-как одетая, ошарашенная, объятая паникой, раздавленная, не заботящаяся о том, что подумают другие.

... Дети сразу чувствуют, когда любовь потеряна, они отличают молчание, означающее умиротворение, от того, что служит признаком отчаяния.

... Не все обречены повторять историю. Семейные неурядицы и прошлые обиды не обязательно должны править жизнью.

Любовь всегда так действует, она дарит утешение в самую трудную минуту. Она дарит надежду, когда кажется, что все пропало.

Действие вызывает противодействие; щепотка соли, брошенная против ветра, летит прямо тебе в глаза. И с каждым годом жжет все больше, а если забыть об осторожности, то можно и ослепнуть

Статистика, в чем рано убедилась Дженни, теряет всякий смысл, когда дело касается тебя самого, пусть ты оказываешься тем единственным человеком из тысячи, кого поразила молния, или той самой девочкой, чей отец не придет домой, — и неважно, разбился ли он в машине на скользкой дороге или сидит в тюремной камере.

Поразительно, что делает с людьми любовь. Какие перемены она может вызвать. Она может изменить всю историю, остановить или начать войны.

Мы понимаем, что нам нужно, когда получаем это.

Очень часто любовь остается невидимой; иногда только два человека способны ее разглядеть, а все остальные по-прежнему слепы.

... Если ты не реагируешь на боль, вовсе не означает, что ты ее не испытываешь.

Доказательство любви можно было найти в единственном уцелевшем лепестке ромашки, после того как оборваны все остальные.

Неужели одни люди созданы из огня, другие — из воды, или земли, или воздуха? Неужели к одним человека может тянуть, как бы он ни сопротивлялся, а от других его будет тошнить, как бы они ни старались понравиться.

... Если люди полагают, что лучшие соседи это те, кто с тобой не разговаривает, то в трудную минуту им будет почти некого позвать на помощь.

Ложь бывает присуща кому-то по характеру, а случается и так, что к ней прибегают по необходимости, под давлением обстоятельств. Но некоторые люди просто оступаются и попадают в ложь, честные люди, которые неожиданно падают и тонут в словах.

Любовь никогда не бывает ошибкой, даже если она безответна.

Они верили, что память о давно ушедшем человеке способна вернуть его обратно, нужно только сильно сосредоточиться, выйти из дома в ветреную ночь и попытаться сосчитать все звезды, рассыпанные по небу, как рис по столу, или камни на дне озера, или подснежники в траве.

Иногда, когда лишаешься самой привлекательной черты, оказывается, что это не имеет никакого значения, потому что твоя истинная привлекательность в чем-то совсем ином.

Любая мать узнает крик своего ребенка.

Если люди не удосуживаются вглядеться в тень, это не значит, что там никого нет.

Любовь бывает и такой — она словно непонятный сон, в котором ты не всегда знаешь, на что смотришь, пока оно не оказывается прямо перед тобой.

Верность чего-то заслуживает, в этом все согласились: доброты, по крайней мере, и, естественно, внимания; но прежде всего — права на общее горе.

Он так много лет любил её, что будет продолжать любить и дальше, с ней или без неё.

Любовь подстерегает, лежа в засаде, выжидая дни и годы. Любовь — это красная ниточка, персиковая косточка, поцелуй, прощение. Любовь преследует тебя, ускользает от тебя, она невидима, она всё, даже для того, кто находится в самом конце жизни...

Любовь такой не бывает, разве нет? А то получается, она пролежала в дальнем ящике все эти годы, словно рубашка, которую никто ни разу не удосужился примерить, но которая тем не менее лежала там чистая и выглаженная, готовая к носке в любой момент.

— Раньше я думал, что существует план, пусть приблизительный, но все-таки план... А теперь я полагаю, что существует тысяча планов. Каждый вдох, каждое решение влияет на этот план, расширяет его, укорачивает, полностью переделывает. Он постоянно изменяется. Тем из нас, кому везёт, удаётся состарится, несмотря на огромное количество возможных болезней и несчастных случаев. Мы устаем. Мы закрываем глаза. — А потом? Куда мы попадаем потом? Он взял руку Элинор и положил себе на грудь, к сердцу: — Вот сюда.