Эптон Синклер

Мошенничество пустило сейчас такие корни, что, подав в суд, вы можете выиграть почти любое дело. Есть люди, которые посвятили все свое время тому, чтобы выискивать дела и фабриковать свидетельские показания.

Лучшее наслаждение в жизни — это выследить того, кто ненавидит тебя, опрокинуть его и смотреть, как он будет барахтаться.

Если бы я решил делать деньги на Уолл-стрите, то предпочел бы контролировать пятьдесят миллионов, нежели иметь десять своих собственных.

Когда добудешь кучу денег и начнешь покупать все, что тебе захочется, в конце концов покупаешь женщину, и отсюда начало всех бед. Когда приобретешь картины, то этой забаве когда-нибудь наступает конец, раньше или позже все твои стены будут увешаны ими. Но женщину никогда не удовлетворить.

Многие люди не так уж плохи, как их дела, по крайней мере они очень стараются себя уверить в этом.

Вы должны согласиться, что какие-то шесть человек в настоящее время заправляют в банках Нью-Йорка девяноста процентами всех дел.

Этот человек в Нью-Йорке — бог. Все пути к обогащению под — его контролем, он может вознести или сломить всякого, кого ему заблагорассудится. Правда, правда — он может разорить любого. Он может заставить полицию поступить так, как угодно ему. Это всего лишь вопрос денег. И он привык во всем диктаторствовать. Малейший его каприз — закон. Он покупает все, что захочет.

Стоит вам покуситься на их права или угрожать их власти, и вы убедитесь, как они вас возненавидят, как безжалостно очернят и погубят.

Светская женщина имеет такое же право рекламировать себя, как и любой политический деятель или изобретатель пилюль.

Если женщина решает участвовать в каком-нибудь публичном сборище, гоняется за газетной рекламой и ищет популярности — это ее право!

В бизнесе друзей не существует.

Я стал адвокатом. Состояния не нажил, но на оплату счетов мне хватает. В этом городе иные и этого не могут.

Фашизм — капитализм плюс убийство.

Man is an evasive beast, given to cultivating strange notions about himself. He is humiliated by his simian ancestry, and tries to deny his animal nature, to persuade himself that he is not limited by its weaknesses nor concerned in its fate. And this impulse may be harmless, when it is genuine. But what are we to say when we see the formulas of heroic self-deception made use of by unheroic self-indulgence? What are we to say when we see asceticism preached to the poor by fat and comfortable retainers of the rich? What are we to say when we see idealism become hypocrisy, and the moral and spiritual heritage of mankind twisted to the knavish purposes of class-cruelty and greed? What I say is — Bootstrap-lifting!

Какая в конце концов разница — правда это или нет, и вообще, какая разница — что правда и что ложь? Разве так уж важно, совершил ли в действительности человек тот гнусный, отвратительный поступок, который ему приписывают, или нет? Важно то, что все говорят об этом. Важно то, что все этому верят и всем хочется, чтобы так было на самом деле! Взаимные пересуды — вот чем целиком исчерпываются интересы общества, вот что им по плечу! Эти люди проводят жизнь в грязных россказнях друг о друге, в атмосфере подозрений и цинизма, вечного перешептывания и подглядывания, упиваются вымыслами самых низких интриганов.

Я намерен прекратить швырять деньги на то, что мне не нужно. Я намерен раз и навсегда отказаться от приглашений и встреч с людьми, которые не нравятся мне и которых я не желаю знать. Я пытался стать партнером в твоей игре, старался изо всех сил, но это не по мне, и я решил отступить, пока не поздно. Я найду место, где можно прилично и скромно прожить свою жизнь, я дознаюсь наконец, правда ли, что в Нью-Йорке нельзя честно заработать кусок хлеба!

Мужчина и женщина не могут удовлетворяться одними только чувственными утехами. Мужчины и женщины, кроме тела, обладают ещё и духом, и эти духовные стороны требуют известной гармонии идей. И как они могут продолжать любить друг друга с прежней страстностью, чувствуя себя в то же время духовно далёкими?

Есть люди, которые ненавидят радикальное движение, потому что они его не понимают, другие же ненавидят именно потому, что они его понимают.

Человек — стадное животное, и ему очень трудно не делать того, что делают все, кого он знает.

... I simply have to know all about love, and how can I learn if I don't practice?

Я хочу только сказать, что мы должны пообещать друг другу быть счастливыми. А как только мы почувствуем, что не можем уже больше быть счастливы — мы разойдёмся. И сделаем это совсем тихо, без скандала. Обещаем друг другу не поступать очертя голову, обещаем не ревновать и не мучить друг друга.

It was her business to be young in both body and spirit...

«Oh, money, money, always money! We all of us have too much, and don't know how to buy happiness with it!»

«What is it you want to know?» «Well, that's something you can't say; you don't know just what you'll get till you've got it. But I have a feeling, I want to know more about things.»

You lived in a little narrow circle of your own consciousness, and, as people said, what you didn't know didn't hurt you.