Фаина Раневская

Бросишь в соседский огород камешек, а там батут…

– Фаина Георгиевна, какой у фильма «Подкидыш» успех! Благодаря этой роли у вас появились тысячи поклонников. Раневская морщится: – Это поклонники роли, а не мои.

— Фаина Георгиевна, те, кто злословит об отсутствии у вас супруга, попросту завидуют. — Нет, милочка, они считают, что были бы несчастны на моем месте.

Да я не взять от жизни многого не смогла, а отдать ей! Поверьте, понимать, что недодала, тяжелей, чем что не взяла свое.

О талантах и сплетни должны быть талантливые. Хуже нет, когда о личности выдумывают всякую серую чепуху.

Все, кто меня любил, не нравились мне. А кого я любила — не любили меня. Кто бы знал мое одиночество...

В городе не бываю, а больше лежу и думаю, чем бы мне заняться постыдным.

В театре небывалый по мощности бардак, даже стыдно на старости лет в нем фигурировать.

Актеры на собрании труппы обсуждают товарища, которого обвиняют в гомосексуализме. Звучат выступления: — Это растление молодежи... — Это преступление... — Боже мой, — не выдерживает Раневская, — несчастная страна, где человек не может распоряжаться своей жопой.

Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все.

Я часто думаю о том, что люди, ищущие и стремящиеся к славе, не понимают, что в так называемой славе гнездится то самое одиночество, которого не знает любая уборщица в театре. Это происходит от того, что человека, пользующегося известностью, считают счастливым, удовлетворенным, а в действительности все наоборот.

Прислали на чтение две пьесы. Одна называлась «Витаминчик», другая — «Куда смотрит милиция?». Потом было объяснение с автором, и, выслушав меня, он грустно сказал: «Я вижу, что юмор вам недоступен».

Книги должны писать писатели, мыслители или сплетники.

Какая заботливая продавщица – взвесила старушке пять килограммов картошки так, чтобы той нести было не тяжело.

Самая вредная работа у чиновников. Больше них вреда не приносит никто.

– Вот если бы вы были партийной и присутствовали на партсобраниях… – Спасибо, я и на профсоюзных выспаться успеваю.

Весьма упитанный чиновник с трудом поднялся на трибуну. Раневская не удержалась от комментария: – Откормили, однако, слугу народа…

– Товарищ говорит чистую правду… Раневская фыркает: – А грязную умалчивает?

Какое наслаждение — уважать людей.

Запомните: за все, что вы совершаете недоброе, придется расплачиваться той же монетой… Не знаю, кто уж следит за этим, но следит, и очень внимательно.

У нас все просто: какие трудности себе создадим, те героически преодолевать и будем.

Я видела, как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его клювом в голову. Всё как у людей.

С упоением била бы морды всем халтурщикам, а терплю. Терплю невежество, терплю враньё, терплю убогое существование полунищенки, терплю и буду терпеть до конца дней. Терплю даже Завадского.

В актерской жизни нужно везение. Больше, чем в любой другой, актер зависим, выбирать роли ему не дано.

Я не придаю большого значения тому, что сделала в театре и в кино. Люблю играть эпизод — он в состоянии выразить больше, чем иная многословная роль. ... Почему мои любимые роли: бандитка Манька из «Шторма», продувная Дунька из «Любови Яровой» и даже спекулянтка Марго из «Легкой жизни»? Может быть, в моих глубинах затаилась преступница? Или каждого вообще тянет к тому, чего в нем нет?