Иэн Макьюэн | 96 цитат

Семена свободы не сеют с бомбардировщиков.

Зачастую хорошие люди принимают страдания и смерть не потому, что кто-то испытывает их хорошие качества, а именно потому, что не оказывается никого и ничего, чтобы испытать их.

И какими бы просвещёнными мы себя не считали, в присутствии мёртвых нас всё равно охватывает страх и благоговение. Вероятно, сама жизнь действительно поражает нас в тот момент.

Его теперь мало волновало, что о нем думают. Есть у старости небольшие преимущества, и это — одно из них.

Как же память туманна и монохромна в сравнении с живым моментом!

Вот что не нравилось ему в политизированных [людях] — несправедливости и бедствия возбуждали их, это был их хлеб, их живая вода, их удовольствие.

... Девочки больше интересуются людьми, мальчики — вещами и абстрактными правилами. И это различие проявляется в науках, которые они склонны выбирать: женщин больше в науках, связанных с жизнью и социальных, мужчин — в технических и физике.

Когда принимаются важные решения, мозг можно рассматривать как парламент, зал дебатов. Состязаются разные фракции, сиюминутные интересы неприязненно сталкиваются с долговременными, предложения выдвигаются и оспариваются...

Он не знал, чего ему хочется, но думал, что поймет, когда оно подвернется.

Ему хорошо было знакомо это чувство психического удушья от встречи с агрессивной тупостью.

Добродетель способна мотивировать отдельных людей, но для больших групп общества, цивилизации этой силы недостаточно. Народы не бывают добродетельными, хотя порой они думают иначе. Человечество в массе своей демонстрирует торжество алчности над добродетелью.

Каменный век закончился не из-за нехватки камней.

Тео, разумеется, против войны в Ираке. Позиция его сильна и чиста, как его кости и кожа: так сильна, что он не чувствует необходимости топтаться по городу, чтобы ее защитить.

Наши мнения подобны игральным костям.

Когда жизнь у человека идет наперекосяк, ногти выдают это первыми.

Примета времени — информация сужает интеллектуальную свободу, не оставляя простора для фантазии. Легкость мысли в последнее время куда-то подевалась.

... Ощущение было такое, что сама она сжалась в геометрическую точку тревоги.

Слепой случай — явиться на свет здоровым, с органами на правильных местах, у любящих, а не жестоких родителей, и по географической или социальной случайности избежать несчастья войны или нищеты. И насколько же легче тогда дается добродетель.

Он сказал себе, что дела иногда обстоят не так плохо, как кажется. Это было верно. Но иногда они обстоят хуже.

… что такое жизнь без высоких целей?

Опыт прошлого многократно убеждал его в том, что будущее как-нибудь само с собой разберется.

Когда ему было двенадцать лет, их школьный учитель математики сказал: если на экзамене вы получили в ответе одиннадцать девятнадцатых или тринадцать двадцать седьмых, знайте, что ответ неправильный. Слишком корявый для правильного. По два часа морща лоб, так что утром еще видны были на нем розовые линии, он читал о новейших результатах, о Баггере, Ламберте и Густафссоне – ну конечно! БЛГ, оказалось, не сэндвич, и их описание совпадающих М2-бран через лагранжиан – тоже не конфета. Играет Бог в кости или не играет, он наверняка не так заумен или не станет так пускать пыль в глаза. Материальный мир не может быть таким сложным.

Опоздание – особый род современного страдания, эта смесь нарастающего беспокойства, вины и жалости к себе, мизантропии и тоски по тому, что немыслимо вне теоретической физики, – обращению времени вспять.