Исаак Башевис Зингер

— А чем же занимаются эти дети, когда рядом нет книжек со сказками? — спросил Нафтали. И Реб Зебулин ответил: — Им приходится с этим смиряться. Книжки со сказками — это не хлеб. Можно и без них прожить. — А я бы не смог, — сказал Нафтали.

Человек может ни во что не верить, но где-то в глубине души у него все-таки теплится ощущение, что смерть – это не конец. Жизнь – только глава в бесконечно длинной книге…

— Ну вот, вы опять говорите глупости. Вы не боитесь меня разочаровать? — Нет. Я знаю по собственному опыту, что если говорить глупости без пафоса, то это, как правило, проскакивает.

— О Господи, Гарри, я не всегда понимаю, шутишь ты или у тебя дурное настроение. — Все мои шутки от дурного настроения, Марк.

...нельзя помочь всему человечеству и тот, кто слишком много заботился о человечестве, рано или поздно становится жестоким.

У каждого человека есть внутри кто-то, кто досаждает ему.

Раз всё от Бога, Геенна ничем не отличается от Рая.

Все его слова имеют одну цель — скрыть, что же он думает на самом деле.

Когда проливают кровь во имя гуманности, или религии, или во имя чего-нибудь еще, это неизбежно приводит к террору.

А пока я не стал Мессией, может, одолжите мне пять злотых?

Мне иногда кажется, что тем людям, у которых чего-то нет, просто не хватает храбрости протянуть руку и достать это.

...что было бы, если бы небо всегда было затянуто облаками, и только раз в сто лет на одну секунду кто-нибудь случайно, мельком мог увидеть звезду. Он стал бы рассказывать всем об этом событии, но никто бы ему не верил. Должно быть, его обвинили бы во лжи или сказали, что он страдает галлюцинациями. Среди какого множества облаков скрыта правда?

Иногда кажется, что люди только и делают, что ищут, за кого бы им отдать жизнь.

Так уж устроен человек. За минуту до смерти он полон желания жить.

Ципа, ты совсем дурочка, но твой жених тоже дурак, и вместе вы, с Божьей помощью, будете счастливой парой дураков.

Базис этики — это право человека играть в игру, которую он сам себе выбрал. Я не буду портить ваши игрушки, а вы — мои. Я не оскорбляю чужого божка, и моего не троньте.

Что такое паспорт? Клочок бумаги. А пьеса? Тоже бумага. И что такое рецензия? Опять бумага. Чеки, банкноты — тоже лишь бумаги. Как-то ночью мне не спалось и я размышляла: был каменный век, а теперь мы живём в бумажном. От каменного века сохранились какие-то орудия — от бумажного не останется ничего.