Марк Туллий Цицерон

Обязанность юриста – просвещать собственный народ.

Свобода подавленная и вновь обретенная сопротивляется яростней, чем свобода, которой никогда ничего не угрожало.

Затаенная вражда опасней явной.

Лишь только однажды кто-нибудь даст ложную клятву, тому после верить не следует, хотя бы он клялся несколькими богами.

Сострадание есть горе о чужом несчастье, зависть — есть горе о чужом счастье.

Насколько кто сам себя ценит, настолько и друзья его ценят.

Глупость, даже если получит то, что желает, все-таки никогда не считает себя получившей достаточно.

Вершина всех зол — это победа в гражданской войне.

Повелевать собою — величайшая власть.

Мы, едва явившись на свет, уже оказываемся в хаосе ложных мнений и чуть ли не с молоком кормилицы, можно сказать, впиваем заблуждения. Simul atque editi in lucem et suscepti sumus, in omni continuo pravitate et in summa opinionum perversitate versamur, ut paene cum lacte nutricis errorem suxisse videamur.

Есть два искусства, которые могут возвести человека на высшую ступень почёта: одно – искусство хорошего полководца, другое – искусство хорошего оратора.

Ни один умный человек никогда не считал возможным верить предателю.

Никогда не доверяйте человеку, утверждающему, что ему не нужна высокая должность, ибо он — самый тщеславный из всех.

Если у тебя есть сад и библиотека, то у тебя есть все, что тебе нужно.

Любовь — это стремление добиться дружбы того, кто привлекает своей красотой.

Брачный союз — первая ступень человеческого общества.

Иные думают, что старую любовь надо выбивать новой любовью, как клин клином.

Не по дому следует почитать хозяина, а дом по хозяину.

Этому возрасту с всеобщего согласия позволяются кое-какие любовные забавы, и сама природа щедро наделяет молодость страстями.

Речь должна вытекать и развиваться из знания предмета. Если же оратор не изучил его, то всякое красноречие является напрасным, ребяческим усилием.

Дружба дана нам природой, как помощница в доблестях, а не как спутница в пороках.

Если телесное уродство производит несколько отталкивающее впечатление, то какими огромными должны казаться падение и омерзительность опозоренной души!

Ведь честное слово, данное пиратами, надежнее данного сенатом.

Но у нас нет подлинного и ясного представления об истинном праве и о настоящей справедливости, и мы пользуемся только их тенью и очертаниями. О, если бы мы следовали хотя бы им! Ведь они проистекают из наилучших примеров, поданных нам природой и правдой.

Но для всего существует одно правило; желаю тебе твердо усвоить его: либо то, что кажется полезным, не должно быть позорным; либо, если оно позорно, оно не должно казаться полезным.