Марк Туллий Цицерон

Кто не согласится с тем, что люди, у которых нет никого, с кем они, находясь в толпе, заполняющей форум, хотели бы поговорить, более одиноки, чем те, которые не подвергаясь ничьему суду, беседуют сами с собой?

Отличаться доблестью, словно это какая-то наука, не достаточно, если не станешь её применять.

Между добрыми людьми — все доброе.

Нет ничего более изобретательного, чем природа.

Есть и пить нужно столько, чтобы наши силы этим восстанавливались, а не подавлялись.

Самое трудное в дружбе — быть вровень с тем, кто ниже тебя.

Тот, кому она [услуга] оказана, должен о ней помнить, а оказавший — не напоминать о ней.

Все, что имеет конец, уже недолговечно. Конец наступает — и оказывается, что прошлое уже утекло. <...> Какой век отпущен каждому, тем он и должен быть доволен. Ведь актер может иметь успех и не играя от начала до конца драмы, достаточно ему понравиться в тех выходах, какие у него есть; так же и мудрым нет надобности доходить до последнего «Рукоплещите!».

Не прочна судьба народа, когда она <...> зависит от воли, вернее, от нрава одного человека.

То, что не может произойти, никогда не происходит; то, что может, — не чудо. Следовательно, чуда вовсе не бывает.

Все искусства состоят в исследовании истины.

Счастье следует просить у бога, мудрость — приобретать самому.

Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.

Наши слёзы высыхают быстро, особенно если мы льём их над чужою бедой.

Порядок больше всего помогает ясному усвоению.

Сколько различных выгод соединяет в себе дружба. Куда бы вы ни обратились, она к вашим услугам; она повсеместна; никогда она не докучает, никогда не приходит некстати. Она придает благополучию новый блеск, и неудачи, которые она разделяет, в большей степени теряют свою остроту.

Превосходно, если мы сами в состоянии управлять собой.

Справедливость без мудрости значит много, мудрость без справедливости не значит ничего.

Как бы ты ни был мудр, а если тебе будет холодно, задрожишь.

Кто не стыдится, того я считаю заслуживающим не только порицания, но и наказания.

Душа помнит о прошедшем, зрит настоящее, предвидит будущее.

И в этом, несомненно, та высшая и божественная мудрость — глубоко понять и изучить дела человеческие, не удивляться ничему, что случилось, и ничто не считать невозможным до того, как оно произойдет.