Мартен Паж

Влюбленность влечет за собой тягчайшие последствия. Начинается планирование будущего, переезд в новую квартиру, совместная жизнь; наконец, появляются дети

Порнография и любовь — вот точный конспект устремлений человечества.

Победа не приносит утешения. Мало не проиграть, надо еще как-то умудриться не выиграть.

Начальник отдела кадров оценил два факультета и талантливо подделанные дипломы и принял его на должность редактора. Конечно, престижной такую работу не назовешь: сильнее презирали только изготовителей противопехотных мин.

Вообще он любил старые вещи — одежду, фильмы, книги. Они выдержали натиск жизни, они опытны и мудры. А новые еще не дозрели и ничего не смыслят в нашем одиночестве.

Мы живем, цепляясь за людей доступных, за людей шумных, которых нельзя не заметить, тогда как есть и другие — в сторонке, в тени. Но мы, экономя усилия, не подходим к ним.

Ей необходимо было чувствовать почву под ногами. Чтобы выжить. Причем на искусственной почве фантазий и примитивных мифов она держалась куда увереннее, чем в объективной реальности.

С подростковым максимализмом презираю всех, кто нуждается в продуктах брожения или перегонки, чтобы восполнить недостаток воображения или справиться с депрессией.

Есть лишь один способ избежать потери тех, кто может быть нам дорог — не пускать их в свою жизнь.

— Я попал в аварию. — Так. В какую аварию? — Столкнулся с реальностью.

Когда мы мечтаем об идеальном партнере, то невольно описываем себя — без недостатков и слабостей, выбирая подходящий пол.

Мысли о смерти куда страшней, чем смерть, поскольку преследуют нас всю жизнь.

Удивительно, до чего жизнь людей похожа на их автомобили. У одних жизнь без дополнительных функций, которая только едет, да и то не очень быстро, временами буксует и часто нуждается в починке; это жизнь плохонькая, маломощная, без всякой защиты на случай аварии. Зато у других жизнь имеет массу наворотов: она укомплектована деньгами, любовью, красотой, друзьями, успехом точно так же, как их машины оснащены подушками безопасности, противоблокировочной системой, кожаными сиденьями, гидроусилителем руля, кондиционером и двигателем с шестнадцатью клапанами.

Еще несколько недель назад у него было представление о любви как о форме искусства или, по крайней мере, художественного промысла, теперь он осваивался в совершенно новом мире, бесспорно более реальном, где любовь — форма потребления и еще одна сфера сегрегации.

«Макдональдс» — логово капитализма, где ничего не подозревающих людей обкармливают жирами и сахаром и которое является символом униформизации жизни.

Поход к врачу сплошь и рядом означает капитуляцию и отказ от суверенитета личности: человек больше себе не хозяин, он вручает свое тело со всеми его неполадками могущественным волшебникам, сведущим в науке врачевания.

Невозможно жить, непрерывно все осмысляя, все пропуская через сознание. Достаточно взглянуть на мир природы: долгий безмятежный век дается вовсе не тем, кто обладает развитым мозгом. Черепахи живут несколько столетий, вода бессмертна, Милтон Фридмен жив до сих пор. В природе сознание — исключение, можно даже утверждать, что оно есть нечто случайное, этакая акциденция, ибо не гарантирует своему носителю ни силового превосходства, ни высокой продолжительности жизни. С точки зрения эволюции оно не является обязательным условием наилучшей адаптации. Настоящими хозяевами нашей планеты — по древности происхождения, по численности, по занимаемым площадям — являются насекомые. Внутренняя организация жизни в муравейнике, к примеру, куда эффективнее, чем в нашем обществе, однако ни один муравей не заведует кафедрой в Сорбонне.

Чашка кофе — атрибут статуса, каждый настоящий трейдер обязательно держит в руке или под рукой недопитую чашку кофе.

Верить в истины, заставляющие нас опускать голову, — значит идти на поводу у реальности, которая их порождает.

Жизнь — хищник, питающийся чеками и кредитными карточками.

Легче всего подкупить самого себя.

Инфляция не может не затрагивать человеческих отношений.

Человек очень быстро приобретает способность к страданию.

У интеллектуалов нет монополии на ум.

Думать — занятие неествественное, оно причиняет боль, ранит, царапает, как будто дает жесткую, осязаемую структуру растворенному в воздухе битому стеклу и колючей проволоке.