Мартин Эмис

Главное — держать руку на пульсе человеческих слабостей, тогда не прогадаешь. Чужое пристрастие — твоя козырная карта.

Иногда у меня возникает чувство, будто жизнь проходит мимо, точнее проносится, как экспресс, в дыме и грохоте, сила неодолимая, ужас неописуемый. Проносится — но на самом деле движусь только я. Я не станция, не остановка, я и есть экспресс.

Иногда, когда небо настолько же серое — безупречно серое, можно сказать, отрицание самой идеи цвета — и сгорбленные миллионы поднимают взгляд, тяжело отличить воздух от дефектов зрения, словно все эти плывущие вверх-вниз размытыми завитушками песчинки являют часть самой стихии — дождь, споры, слезы, пленка, грязь. Возможно, в такие моменты небо — всего лишь сумма той грязи, что скопилась в наших глазах.

В уличных и кабацких драках действует лишь один закон: максимум насилия, в первый же момент.

Телефон — это односторонний инструмент, орудие пытки.

Чьи похороны, тот и заказывает музыку.

Моя голова — это город, в разных районах которого поселились разные болячки.

Говорят, все задиры в глубине души трусы. Страх — задира, но что-то подсказывает мне: его не запугать. Полагаю, на самом деле страх невероятно отважен.

На нашей планете страху нечего бояться. Страх живет себе припеваючи. Все мы пляшем под его дудку. Ей-богу.

Говорят, инфляция — санитар города. Засучив рукава, бакс приступает к расчистке авгиевых конюшен.

В планетарной совокупности всей жизни записок о самоубийстве гораздо больше, чем собственно самоубийств.