Нассим Николас Талеб

Могут ли мошенники представить себе, что честные люди способны быть изворотливее, чем они?

Нравственный человек приводит свою профессию в соответствие со своими убеждениями, а не наоборот. Но со времен Средневековья такие люди встречаются все реже и реже.

Одни благодарят вас за то, что вы им дали, а другие винят вас за то, что вы им не дали.

Слабые мужчины действуют, чтобы удовлетворить свои потребности, сильные – чтобы удовлетворить чувство долга.

Эволюция религий и этик: сначала они обещали рай, если будешь делать добро, потом они обещали рай, пока делаешь добро, теперь же – предписывают обещать делать добро.

Величие начинается с замены ненависти вежливым презрением.

Мы считаем проявлением невыносимого дурновкусия, когда отдельный человек хвастается своими успехами, но когда то же самое делает целая страна, мы именуем это «национальной гордостью».

Можно убедить лишь тех, кто считает, что, будучи убежден, получит от этого выгоду.

Мы находим больше всего причин помогать тем, кому мы меньше всего нужны.

Чтобы оценить человека, подумайте о разнице ваших впечатлений от самой первой и самой недавней встрече с ним.

Если вы сумеете найти хоть одну причину вашей дружбы с кем-то – значит, вы не друзья.

Большинство представителей информационно-газетно-медийно-интернетовской разновидности людей лишь с большим трудом переваривают идею, что знание достигается главным образом путем выбрасывания мусора из головы.

Человек Средневековья был зубчиком колеса, которого не понимал; современный же человек – зубчик в сложной системе, которую он, по его мнению, понимает.

Видимо, самая большая сложность в моих отношениях с современной цивилизацией – увеличивающийся в ней разрыв между нравственным и законным.

Пока мы не научимся управлять тем, что нас окружает, мы так же мало можем контролировать то, о чем и о ком мы думаем, как и повелевать мышцами собственных ушей.

Вы хотите быть собой, со всеми своими идиосинкразиями; коллектив (школа, правила, профессии, технологии) хочет сделать вас существом заурядным, лишить вас индивидуальности – вплоть до кастрации.

Нет ничего такого, что считается вредным (в общепринятом смысле) и при этом не может в некоторых случаях оказаться благотворным, и ничего такого, что считается благотворным и не может при определенных обстоятельствах причинить вред. Чем сложнее система, тем слабее в ней понятие Общего.

Многие настолько неоригинальны, что изучают историю, дабы найти в ней ошибки для последующего повторения.

Вы в полной мере существуете, лишь если ваши разговоры (или тексты) невозможно с легкостью воссоздать с помощью кусков других разговоров (или текстов).

Мы неразумно преувеличиваем свою похожесть на друзей, несходство с чужаками и резкие отличия от врагов.

Отличие технологии от рабства: рабы отлично понимают, что они не свободны.

Ещё одно определение современной цивилизации: разговоры можно всё полнее воссоздавать с помощью кусков других разговоров, одновременно ведущихся на планете.

Они рождаются, и их помещают в ящик; они отправляются домой, чтобы жить в ящике; их обучают тикающие ящики, они ходят на «работу» (как они её называют) сидеть в ящике-ячейке; они ездят в продуктовый магазин в ящике, покупая еду в ящике же; в ящике они добираются до тренажерного зала, чтобы снова сидеть в ящике; они вечно толкуют о том, что следует мыслить нестандартно, «вырваться из ящика»; и когда они умирают, их снова кладут в ящик. Всюду ящики, евклидовы, геометрически четкие ящики.