Наталья Савицкая

Другие люди и существа — это одно. Но спутники — это нечто другое. Речь даже не о дружбе — тут ей и не пахнет. Просто спутников выбирает сама судьба.

У нее много имен — Камилла, Эрестея, но чаще ее называют Судьба. Как же наивны эти существа, считающие, что за судьбы отвечают множество богов и сил. Нет, она одна. И она намного сильнее всех богов, ведь даже у тех есть своя судьба, которая в ее руках.

— Он хотел стать единоличным правителем светлых земель. — А почему такой слабый размах? Почему сразу не весь мир? — Зачем? Мир мало захватить. Нужно еще и удержать власть. Правление землями всех Советников и так будет сложным.

Не зная меня прошлого, ты не узнаешь мои изменения.

— Я бы хотела сказать, что люди тебе ничего не сделают, — грустно произнесла Тара. — Но не могу. Признаюсь, порой мы действуем несколько поспешно, вынося приговор. Так что, лучше спрячься под иллюзией.

Светлые правила существуют для того, чтобы их нарушали темные.

— Я бы мог с его помощью творить чудеса! Зачем лишать мир такого орудия? — Мир? Или тебя? — Мир в моем лице.

Гном против обыкновения был молчалив, но не пренебрегал случаем стащить из мешка Тары очередной кусок мяса. — Опять ты за свое, — устало сказала девушка, поймав Гварта в очередной раз. — Да ешь, крелл с тобой. От такого настроя у гнома пропал весь аппетит, над чем я не преминул поиздеваться.

— Хорошо видать вчера было? — И не говори. До сих пор штормит.

Ты истинный темный. Умеешь действовать и рисковать так, что самого риска, в общем-то, и нет.

— О! Какие пируэты выводят ноги нашего спутника. Позавидует даже эльфийка. — А взмахи руками в нашу сторону? Какая пластика! И все ради того, чтобы прибить нас… — Похвальное рвение. Еще бы достигало своей цели. Ай! Что я такого сказал? — Не на ту сторону встал.

— А ты сегодня рано встал. — Не спалось. Всю ночь какая-то зараза под окном летала и вопила. — И ничего я не вопила, — хрипло отозвалась встрепанная молодая женщина, сидящая за соседним столом. До этого я не обращал на нее внимания, поскольку она спала, обняв кувшин с вином. Сейчас же в глаза бросались и пепельные волосы, и немного помятое лицо. — Я пела…

— Даже пьяные темные смогут постоять за себя, иначе не выживут. — Суровый город, — Суровый мир. Если бы не подобная подготовка, то темные бы не выжили в этом мире. А так мы процветаем…

— Ты невыносим. <...> — Да, ну? Может просто двери узкие?

— Дар, спокойнее надо быть, — примирительно сказал я. — Ну, подумаешь пару столов разломал… — Ага! А проломанную стену? А разбитую посуду? Это все я рушил? — теперь уже окружающие откровенно веселились. — А кто тебя знает, — резонно ответил я. — Может и ты… ай! Я едва увернулся от бутылки, которая просвистела в дюйме от моей головы, а затем, едва не прилетев Алину, разбилась о стену. — Ну! Что я говорил! Вот видите, — обратился я к залу — сам ведь бьет! А еще на меня клевещет!

Малая доля страха способна спасти жизнь.

Что может быть опаснее похода по неизвестным и жутким землям? Разве что поход по неизвестным жутким землям ночью, в самый пик активности разной неприятной живности и неживности.

Отсутствие страха показывает, что существо либо дурак, либо самоубийца.

У каждого найдётся что-то в прошлом, о потере которого не стоит жалеть.

У знати есть неприятное свойство, — нарушать правила в постоянной закономерности.

— Жрецы этого места свято верили, что храм неприступен. И он стал таким. Вера так просто не уходит, даже если место заброшено. — Мне б так. Надо будет сказать отцу, пусть поверит в надежные укрепления нашего родового замка и перестанет гонять меня на поиски новых оборонных изобретений.