Пауло Коэльо

Всякий любит заигрывать с опасностью  — до тех пор, пока это не опасно.

Только любовь способна наполнить пустоту смыслом. Так случилось, что теперь я лишена этой любви. Есть ли смысл длить это существование?

... сердце мое подобно городу-призраку, населенному страстями, одиночеством, стыдом, гордыней, предательством и печалью. И я не способна это избыть, даже когда скорблю о своей судьбе и плачу в тишине. Я выбрала скверное время, чтобы родиться женщиной, и это уж никак не поправить.

Я безнаказанно попирала закон  — закон, по которому этот мир принадлежит мужчинам,  — я осмеливалась быть в этом мире свободной и независимой женщиной. Я осуждена за шпионаж, хотя доставались мне только обрывки сплетен из великосветских салонов.

Воспоминания приводят с собою демона по имени Уныние, и от этого кровожадного чудовища нет спасенья.

Ему была достаточно хорошо известна сама атмосфера, царящая в заведениях для душевнобольных: обязательные, если не насильственные лечебные процедуры, унизительное обращение с пациентами, безразличие врачей, чувство загнанности и тоски в каждом, кто понимает, где он находится.

Даже в самом важном в жизни, в любви, она не могла дойти до конца; после первого разочарования она никогда больше не отдавалась целиком. Она боялась страдания, потерь, неизбежного расставания. Конечно, это всегда присутствовало на пути любви, и единственным средством избежать этого было отказаться проходить этот путь. Чтобы не страдать, необходимо было не любить. Как если бы чтобы не видеть зло в жизни, нуждаться в слепоте.

Мне выпал единственный шанс изменить свою жалкую жизнь, другого такого случая не будет. До сих пор за все, что я когда-либо просила, мне приходилось расплачиваться своим телом. Я почти привыкла к этому, но привыкнуть не означает полюбить.

Ах, эта земная боль, она неповторима — её ни с чем не спутаешь.

... самоубийство — твоё личное дело, до других тебе дела нет.

Вот ты веришь в Бога, и я тоже. Так что Бог существует для нас обоих. Но если кто-то не верит в него, это не означает, что Бог прекратил быть. Также это не значит, что неверующий ошибается.

Когда Сын Божий сошел на землю, Он принес нам Любовь. Но люди не понимают Любви без жертв и страданий, а потому вскоре распяли Иисуса. А иначе никто не поверил бы в Любовь, что принес с собой Христос, ибо люди привыкли ежедневно терпеть страдания из-за своих собственных страстей.

Ощущение того, что природа жестока, возникает порой во время крупного землетрясения или смертоносного шторма, но теперь я понял — это лишь превратности пути.

Подобно еде, знание, представшее перед нами, может быть попробовано, изучено, а если пришлось по вкусу — поглощено и усвоено.

Человеческий дух, с незапамятных времен отыскивающий источники, которые могли содействовать в отгадке тайн бытия, пользуется любым светом, способным разогнать окутывающий их мрак.

Если вы позволите дать вам совет, я скажу: не робейте перед чужими мнениями.

Вся наша жизнь – путешествие, от рождения к смерти. Меняется пейзаж за окном, меняются люди, меняются потребности, а поезд все идет вперед. Жизнь – это поезд, не вокзал. А то, что вы делали до сих пор, не путешествия, но перемена мест, и это не одно и то же.

Она снова пойдет работать в магазин тканей, выйдет замуж за хозяина – и все это после того, как она летела на самолете через океан, ела швейцарский сыр в Швейцарии, учила французский, оставляла на снегу свои следы.

Все дураки должны записать в своё удостоверение личности, что они — дураки. И тогда сразу будет понятно, с кем имеешь дело.

Смерть застала его в живых.

Я не был в эти мгновения самим собой — и никем другим. И это было прекрасно.

Страдаешь — прими страдание, ибо оно не исчезнет потому лишь, что ты делаешь вид, будто его не существует. Радуешься — прими радость, даже если ты боишься, что когда-нибудь она исчезнет.

Я боюсь того, что я чувствую, ведь любовь однажды уже разрушила меня.

Мы издали глядели друг на друга и издали любили друг друга.

День был тяжёлый, но прожит он был не напрасно.