Пётр Бормор

— Ты мне ничего не объяснил! — Я тебе всё объяснил. — А я ничего не понял! — Это другое дело.

Весь мир — театр, у каждого в нем свою роль, и все реплики распределены заранее. Но эти сволочи все время импровизируют!

Очень легко быть в хороших отношениях с теми, до кого не можешь дотянуться.

Гингема критически оглядела свалившийся с неба фургон. — Этот домик, — сказала она, — меня просто убивает!

Иванушка полез за пазуху, вынул пергамент и протянул царю. «Подтверждаю: этот Иван-дурак меня достал! Жар-Птица».

Вот ты — композитор, верно? Как бы ты отнёсся к предложению исполнить сложную симфонию на одних белых клавишах, не трогая чёрных?

— Мне их просто было жаль. Я хотел подарить им надежду. — И подарил. Опасная это штука, знаешь ли, пустая надежда. — А другой не было...

— Ну, а это что такое? — Человеческая память. Она создает уникальный образ. У каждого человека набор воспоминаний свой и только свой. Иногда его даже ошибочно принимают за саму суть человека, но это, конечно, ерунда. Рождается-то он безо всяких воспоминаний. А что-то в нем уже есть.

У неё настоящее чувство юмора — когда действительно смешно, она смеется. А не ржёт.

— Ну-ка, давай, вспомни определение всемогущества! — Нуу... это когда... — Определения не начинаются со слов «ну, это когда»... — Хорошо. Всемогущество — это способность творить всё, что угодно. Так? — Вот именно... Ключевое слово — «угодно». Угодно тебе сотворить камень — творишь камень. Не угодно его поднимать — не поднимаешь. Это и есть настоящее всемогущество.

— Завтра на рассвете ты предстанешь перед Ученым Советом Великой Иквизиции. И тебя приговорят к мучительной смерти. А это неправильно. — Неправильно — потому что я прав? — Нет, потому что мне тебя жалко.

— Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении... — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей... — То есть как? — Ну... так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество?

Да потому что людям ничьи советы свыше нафиг не нужны! Они все-равно истолкуют любые слова так, как им больше понравится. Или каким-нибудь совсем дурацким образом. Лишь бы только не выполнять инструкции.

Один человек не может иметь всё. Чтобы воплотить все мечты одного человека, нужны как минимум двое.

Поцеловал Иван-Царевич лягушку — и превратилась она в девушку. Другую лягушку поцеловал — и та превратилась. Третью — то же самое. Четвертую, пятую — все превращаются в девушек. Уж такое свойство у Ивана-Царевича…

Сказка про три поросёнка. " ... С последним поросенком вышел облом. Нет, дверь-то волк выбил и даже стенку как-то умудрился развалить. Но тут на него свалилась крыша. Мораль: да будь ты хоть последней свиньёй, главное — иметь солидную крышу."

Будут в твоей жизни и взлёты, и падения, и удачи, и разочарования. Но помни, сынок, самое главное — как бы ни сложилась твоя судьба, в какие бы обстоятельства ты ни попал, при любом раскладе надо оставаться человеком! Хитрой, коварной, беспощадной тварью!

Не ходите на газон - Там цветочек аленький. А на нем сидит дракон - Только очень маленький. Настоящие вполне Коготки на крылышках И чешуйки на спине, И живот в пупырышках. По газонам не гулять! Вам же ясно сказано! На драконов наступать ПРОТИВОПОКАЗАНО! Вы забыли, может быть, - С малышами рядышком Полагается бродить Очень грозным бабушкам! Прилетит дракона-мать С во-о-от такой дубиною. «Кто осмелился помять Деточку любимую?!» От драконов никогда Не дождётесь жалости. Доведут вас до суда За такие шалости. Затаскают по судам - Это уж как водится... Не ходите по цветам- Дорого обходится.

— Знать-то я, конечно, знаю, — сдержанно кивнул Шамбамбукли. — Но мои знания носят чисто прикладной характер. То есть, я в курсе, что надо делать и как, чтобы всё заработало. На практике. А вдруг я всё делаю наоборот? И надо совсем иначе? Вот мне и интересно: что по этому поводу говорит теория? Мазукта растерянно почесал в затылке. — Теория..? Да чёрт её знает! — Тогда, может, его и спросим? — предложил Шамбамбукли. — Кого, чёрта? — Мазукта скептически поджал губы. — Не думаю, что это хорошая идея. Чертей много. И у каждого своя теория.

— Когда создаешь новый мир, — произнес демиург Мазукта, вальяжно развалясь в кресле, — не оставляй в нём никаких недоделок. В частности, обязательно ликвидируй все нестабильные элементы, иначе рано или поздно мир будет уничтожен цепной реакцией. — А, знаю, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Цепная реакция — это когда расщепляется ядро урана. — Неверно, — строго нахмурился Мазукта. — Цепная реакция — это когда одна страна первой расщепляет ядро урана, и сразу остальным тоже хочется.

Людей легче уничтожить, чем переубедить. Они никогда тебе не поверят — во всяком случае, до тех пор, пока у них есть возможность верить во что-то другое, неважно во что. Даже в самую распоследнюю ересь.

— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта. — Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания? — Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..? — Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться? Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…» — Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.

— Алло! Служба тех. поддержки? Это опять я. Демиург Шамбамбукли. — Что-то случилось? — Да, с людьми что-то странное. Они какие-то идиоты и совсем меня не слушаются! — Вы их сотворили? — Да. — По образу и подобию своему? — Ну... да. — Тогда ничего удивительного...

— Это и есть твой философ? — спросил демиург Мазукта. — Он самый, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Хм… — Демиург Мазукта брезгливо потыкал ногой неподвижное тело. — Он что, пьян? — Да, с философами такое случается.

Люди гораздо больше ценят не то, что лучше, а то, что труднее достать.